рассказы

Мне в окно светят две звезды. Две звезды, те самые. Столько воспоминаний всплывает в душе. Однако главным желанием остается все же желание вернутся Туда.
Я так хотела показать это место тебе. Так хотела открыть тебе всю прелесть лесов, все запахи леса, всю ту успокоительную тишину… Моя душа, моё сердце рвется туда, опять туда, постоять хотя бы пару минут под сосной, так причудливо освещенной снизу фонарем, смотреть на звезды и не волноваться ни о чём…
Однако, осознание того, что я так и не показала тебе это место почему-то не позволяет мне вернуться туда. Две звезды по-прежнему светят мне в окно, и я не зажигаю свет, вспоминая о тех временах, когда была нужна тебе.
Всё так причудливо меняется, не правда ли?..
Сидеть на берегу озера, плавать в чёрной воде, рассекать на велосипеде по лесным дорогам, а вечером прийти домой, включить компьютер и написать тебе. Не так уж это и сложно, быть спокойной и немнодечко счастливой.
Я не могу вернуться туда. Не могу. По разным причинам. Ты сейчас далеко от меня, я совсем далеко от тебя, однако, когда меня начинает съедать грусть, я каждый раз вспоминаю о тебе и о том коротком дне, когда я была счастлива. Ты даже не знаешь этого.
Почему именно ты? Понятия не имею. Моя душа — слишком непредсказуема, даже для меня. Порой мне хотелось сделать многое, порой не хотелось делать ничего. Порой мне хотелось, чтобы все меня оставили, но только иы мог тогдабесприпятсвенно прийти ко мне — тебе была бы я рада.
Две звезды светят мне в комнату. Одна немного ярче, другая немного бледней. По сути, это не звезды, это две планеты. Но что с того, они частично успокаивают мою душу. Частично вносят в неё много хаоса. Я снова хочу оказаться в тех местах, гулять до ночи, вдыхать запахи леса, стоять, придавшись к сосне и предоставив своим мыслям много простора для воображения… Лететь на крыльях мечты, уставать, взбираясь на велосипеде во мнодество горок, лежать на песке, слыша шум воды залива, видеть над собой бескрайнее небо… Ходить между соснами, между нашими прекрасными соснами, рвущимися вверх и только вверх, помнящими старые времена и других людей, помнящих так много и дарующих так много. Как люди е понимают этого?
Ты вероятно знаешь, что это последнее моё письмо. Моя душа уходит в далекие места, где увы нет места ни тебе, ни мне. Мы наверное и не встретимся больше. Лучше оно или нет, я не знаю. Теперь тебя точно ничего не держит. Съезди туда, за меня, погуляй там среди сосен, за меня, оставь там что-нибудь, на моей маленькой могилке. Ибо я надеюсь на исполнение моей последней воли, я надесь, что останки моего тела упокоятся именно там.
Мне трудно писать, но мысль о тебе придает мне сил. Я не хотела тебе зла, я не хотела тебе ни боли, ни обиды. Прости меня, если что-то было не так. Прости меня за всё, за всё, что имела глупость сказать или сделать не так. Теперь ты точно свободен, теперь моя слабая воля больше не нуждается в ежедневном повторе того, что я должна отпустить тебя. Теперь я должна попрощаться с моим мужем, с моими детьми, но я хочу, чтобы ты знал — ты был моей душой всё это долгое время, ты и только ты. Никакой другой человек не мог заменить мне тебя, я старалась быть верной и любящецй женой, я души не чаю в своих детях, но только ты приносил мне те крохи радости, что и когда-то давным-давно. Только ты. Ты, мой друг. 'Друзья — они навсегда', сказал ты мне когда-то. Будь счастлив, живи дальше спокойно, я больше никогда не потревожу тебя. Трудно прощаться, тем более что теперь это действительно навсегда.
Я знаю, куда уходит моя душа, и теперь я не страшусь будущего. Но я прошу тебя, ради всего того, что я когда-нибуд значила для тебя, ради нашей дружбы — съезди туда, и пускай не я расскажу тебе о том месте — пускай оно само расскажет тебе о себе… и обо мне.
Великолепные тянущиеся ввысь сосны… Мне не хватает этого запаха, мне не хватает наших чёрных озёр.
Две звезды по-прежнему светят мне в окно. Если когда-нибудь тебе будет не хватать меня, мой милый друг, посомотри на них, вспомни меня — я всегда с тобой, в твоей душе, все такая же молодая, как и тогда, всё такая же лёгкая, как и тогда… Всего пять лет прошло с тех времён, теперь я рада, что ухожу такой… молодой.
Больше нет сил писать, прощай, мой милый друг.
Я много раз теряла тебя, но каждый раз ты находился вновь. Много раз мне приходилось прощаться с тобой, но каждый раз мы встречались вновь. Теперь твоя невеста может быть совсем спокойнв — твоя странный друг уходит.
Прощай. Теперь навсегда.
И вы прощайте, две звезды. Прощайте сосны, прощайте озёра, прощай велосипед.
Прощай, мой друг. Моя душа практически освободилась. И помни —
я всегда с тобой.

Студенты, как известно, народ весёлый. А особенно те студенты, что живут в общежитии. Но всегда ли студенты веслятся? Ведь существуют такие вещи, как сессия, зачетная неделя, 'надо срочно сдать…(и далее по усмотрению преподавателя)', задержка стипендии, отсутствие стипендии, поломка единственного банкомата, тухлая рыба в столовке, сломанный лифт и прочие неприятности.
Рассмотрим студентов одного факультета. Допустим, факультет Физический. Допустим так же, что в рассматриваемый момент времени у нас зима — зимняя сессия уже окончена, каникулы вот-вот закончились, начало нового семестра и цикла пересдач несданных экзаменов. Рассмотрим так же студентов второго курса. Они уже успели чему-то научиться, по сравнению со студентами первого курса, и не настолько ещё ударились в безалаберность, как студенты третьего курса. Отбросим тех студентов, что живут в ближайшем городе, рассмотрим только тех, что живут в общежитии — на их долю приходится больше разноообразных мелочей жизни и переживаний. Докажем, что несмотря на сессию, зачетную неделю и далее по списку студент так или иначе остаётся достаточно весёлым человеком.
А доказательство у нас будет длинное и обширное, так что готовьте свои глазные капли, терпение и добавьте немножечко хорошего настроения, так как вам предстоит изучить Студентов, и не просто студентов, а Студентов некоего Физического Факультета. Итак, приступим к доказательству.

То была первая лекция после каникул. Лекция по теоритической механике. Часть студентов, как всегда, начала мирно проваливаться в сон, другая часть пыталась успеть записать за преподавателем, и лишь маленькая часть той второй части студентов ко всему прочему пыталась ещё и понять всё то, что пишет преподаватель. И уж совсем маленькая часть от студетов ко всем прочим героическим подвигам пыталась ещё и у слышать преподавателя, который умел скверную привычку говорить очень тихо.
Тут мы должны представить студентов, которых мы собираемся рассматривать. Не всех, так как часть из них слушала лекции у другого преподавателя, но хотя бы часть.
Итак, на самом краю ряда, у стены, сидела Диз. Она спала ровно пять минут, потом открывала глаза, быстро переписывала всё написанное преподавателем и снова впадала в кратковременную спячку. Диз проживала в Городе, однако на самой его окраине, что и дало ей возможность поселиться в общежитие. Так как из Города до места учёбы ей надо было тратить на дорогу около трёх часов в одну сторону, что создавало определённые неудобства.
Рядом с Диз сидела Лиса. Её короткие светлые волосы отливали небольшой рыжецой, так что порой ударение в её имени нарочно меняли на второй слог. Лиса, или Ли, как она звали её друзья, старательно переписывала за преподавателем всё, сразу, как оно появлялось на доске. Во время же устного объяснения материала, она разгадывала кроссворд, старательно прилагая все силы, чтобы не уснуть.
Алекс сидел рядом с Ли. Он даже не пытался хоть немного замаскировать то, как ему хочется спать. Положив голову на руки он сладко спал вот уже пятнадцать минут. Однако каждый раз после лекции, если он вот так засыпал на ней, он обязательно брал у кого-нибудь переписать конспект. Ведь н всё же был на лекции.
Алекс сидел двумя рядами выше. Он постепенно записывал всё, что говорил преподаватель. Понимать он не хотел, он слишком хотел спать и его слишком интересовали новости в его телефоне. Интернет — великая вещь, некоторые люди не расстаются с ним, даже когда сидят в гостях у других людей. Но Тони знал меру. Он сидел в интернете только на скучных парах, на весёлом и забавном высш.мат.е, где рассказывали столько извращений, Тони никогда не сидел в интернете, а стартельно записывал всё за преподом, чтобы потом почитать перед сном и заснуть хорошо и крепко.
Стив, так же городской житель, только немного с другой окраины, нежели Диз, сидел на первой парте. Он был одним из тех немногих студентов, которые кроме записывания материала пытались ещё и услышать преподавателя. И ему это удавалось. Несмотря на всю свою мозговитость и умность, звание 'задрота' к нему не очень прилипало, хотя некоторые заивстники порой и очень хотели этого.
Итак, пара шла своим чередом и всё было определённо скучно, как и всегда. Теор. мех. раскрывал все свои извращения не сразу, как высш.мат., а только при подготовке к экзаменам, так что студенты мирно спали, грезя о тёплой и уютной кроватке где-то на n-ом этаже 14го общежития, общежития Физического Факультета.
Но всё имеет конец. Прозвенел звонок. Разбуженный им Алекс тут же мгновенно собрал все свои вещи и с глубокой тоской на лице стал, вместе со всеми остальными, ожидать, когда звук звонка переберётся от уха преподавателя к его мозгу и там этот сигнал расшифруется. Минут через пять, с большой неохотой, преподаватель таки признал очевидное и отпустил изголодавшихся студентов в полные народу коридоры факультета.
Вот тут Алекс и показал, на что он способен. Одарённый от природы высоким ростом, он мчался в буфет, надеясь, что прибежит ещё не слишком поздно и не окажется в самом-самом конце очереди. Напрасные надежды… Чтобы оказаться в самом буфете, стоя в очереди, нужно было занимать место в этой очереди сразу после звонка. Пятиминутное опаздание грозило оставить студентов без обеда…
Студенческая жизнь на факультете текла своим чередом.По случаю первого дня учебы лабораторные работы на сегодня были отменены. Технику безопасности им должны будут прочитать на следующем занятии, и уже тогда они присутпят к выполнению самой таинственной, и самой интересной, части обучения на Физическом факультете. А пока студенты неровными потоками вытекали из дверей факультета. На улице поток делился на две части. Одна плавно текла в общежитие, другая плавно текла к автобусной остановке и, потеряв там несколько человек, плавно дотекала до платформы. Но эту часть мы договорились не рассматривать, так как все они были жителями Города.
Придя в общежитие, часть задерживалась в столвке на первом этаже, другая часть плавно перетекала в свои комнаты. Кто-то сразу начинал зубрить, таких было меньшинство, кто-то сразу бежал на кухню готовить, были те, кто таки выполнял утреннее общеание — 'приду, лягу спать'. Все занимались своими делами.
Вечером начиналась особая жизнь. Походы в гости, празднование 'чего-то там, а собственно какая разница чего!', пение под гитару в пять часов утра, тайный провод гостей из Города в общежитие через пожарную лестницу и через забор и многое многое другое. В общежитии всегда было чем заняться.
Но в этот раз достаточно многие сидели и зубрили, так как второй день начала учёбы традиционно был Днём Первой Пересдачи.
Однако пересдав все всё равно праздновали и не унывали, ведь жизнь так хороша, они ещё не вылетели, а общага ещё не развалилась по кирпичикам. Студенты оставались весёлыми. Что мы и хотели доказать.
Вот пожалуй и всё наше доказательство. Оно было приведено в достаточно общей форме и вполне справедливо желание рассмотреть некие части нашего доказательства по-подробней. Что и будет сделано в дальнейшем.
И помните — Студент — человек особый.

'Быть может именно ночь принесёт облегчение твой страдающей душе…'

Голубое-голубое небо, слишком голубое, слишком чистое, для города, в котором так часто идёт дождь.
Яркое-яркое солнце, слишком яркое, слишком тёплое, для города, в котором свет так часто аслонён облаками.
Сухой мороз, морозно холодный воздух, снег поскрипывает под ногами.
Что ищут люди, приходя на кладбище, бродя среди чужих могил, прохаживаясь по земле, под которой погребены давно уже мёртвые люди? Что ищут, что не хватает в их душе?
Быть может они ищут мрачного настроения, так как нет сил больше веселиться?
Быть может они хотят приподнять завесу смерти и почувствовать души ушедших?
Быть может им просто любопытно, а каково это, ходить по кладбищу, каково это — умереть?
Быть может их влечёт странное очарование кладбищ, их тишина и надгробные памятники, ощущение смерти и вечности, атмосфера отчаянья, тихой грусти и успокоения?
Действительно, быть может они просто ищут успокоения в своей, своей, душе?

Кошка никогда не думала о том. что забыли здесь живые люди. Она жила на кладбище, она тут рожала своих котят летом, она тут шныряла средь могил, она тут играла со снегом, она тут избегала людей. Люди — злые существа. А здесь… Здесь они какие-то странные, здесь они её не обижают, здесь даже есть те люди, с существованием которых она примиралась — надо же откуда-то брать еду и где-то спать.
Два сторожа не слишком большого кладбища любили кошку. И она отвечала им если и не взаимностью, то по крайней мере не злостью.
С малых лет жизнь преподносила кошке уроки. Из многих вытекало только одно — не доверять людям. Не доверять.
Упитанная, она шныряла меж могил, гордо обходя их все, проверяя свои владения. Вот здесь, пожалуй, надо заглянуть внутрь. И кошка пролазит в небольшую норку, образовавшуюся под надгробной плитой из-за оползания снега. Внутри ничего нет, пусто, чужой никто не ходил. Однако, кошка долго не вылазит оттуда. Ей нравится сидеть там. Люди почему-то не лезут сюда, они будто боятся.
Кошка и не понимает, что она сидит под надгробной плитой, на слою земли, под которым погребён человек, давно уже мёртвый. Ей безразлично. Она не испытывает никаких душевных колебаний, наступая на землю над трупом. Она тем более не верит, что прикосновение её мягких лап к такой земле каким-то образом нарушит покой души умершего человека. Для неё это не святотатство. Для неё это естественная норка в земле, в которой можно передохнуть от земных забот.
Именно в этой норке она прошлым летом родила котят. Люди не лезли за ними сюда. Её потомство было хорошо защищено.
Не целый день кошка сидит в норке. Она важно ходил по кладбищу, а глупые люди порой ходят за ней, бесссмыслено 'кис-кис'-кая её, подзывая и пытаясь приласкать.

О люди, глупые животные! У вас нет шерсти, вы одеваете чужую шерсть. У вас нет когтей, вы придумали оружие. У вас нет клыков, вы придумали ножи. Вы не смогли бы выжить, не будь у вас всего этого, вы слишком утончённы, вы слишком привыкли всё усложнять. О ваши ритуалы, о ваши песнопения! Вы считаете себя верхушкой эволюции, но порой не видете тех простых вещей, что доступны мне, кладбищенской кошке! Вы не знаете, какое наслаждение может принести еда, вы не знаете, что за наслаждение просто пить воду, вы не знаете, что за наслаждение просто жить, без ваших глупых денег и машин, в гармонии с природой! Вы слишком сложные, вы отгораживаетесь от Смысла сложными схемами, мыслями, рассуждениями, вы занавешиваете свой разум от света тёмной непроницаемой тканью. Вы боитесь, что кто-то увидит ваши трупы, зарываете их в землю, словно пряча от позора, словно не хотите верить, что и настанет и ваш час! О люди, вы не видите нас, животных, вы не верите, что мы может стать вам надежными спутниками жизни, что мы можем дарить вам тепло и маленькую толику света, но нет, вы не видите, вы калечите наши души, вы обращаетесь с нами так, как хочется вам, даже не думая, что быть может мы хотим совершенно иного!
Да, есть среди вас такие, что допускают мысль об уважении нас, есть, но большей частью все ваши нежности — это лишь обманка! Мы могли бы помогать вам по доброте нашей душевной, но уже столько погибло от вашей руки, о глупые люди!
Я могу провести вас по кладбищу и показать вам его очарование. Я могу помочь вам почувствовать ту таинственную атмосферу этого места. Я могу помочь найти вашей душе успокоение. Но то все только при одном условии — вы, о глупейшие животные, должны быть готовы слушать меня, принимать меня как равную, уважать меня. Иначе — я простая кладбищенская кошка, упитанная, но не толстая, спасибо тем двум странным животным из вашего вида, которые, в отличии от вас, знают как надо вести себя со мной.

Неуклюже пробирает кошка между могилами по глубоку снегу, обходя людей, смотрящих на неё с протоптанной дорожки. Она не хочет проходить рядом с ними, ей противна мысль, что её могут таки схватить и погладить эти человеческие руки, не знавшие боли её души. Боли, которую ей принёс Человек.
Кошка бежит по дорожке. Люди бредут за ней. Кошка залазит в норку. Люди ждут её снаружи. Кошка ведёт их дальше. Они благодарно идут за ней. Кошка садится на могилу. Они сначала что-то тихо и немного возмущенно обсуждают, но потом затихают и ждут. Глупые. Чего вы ждёте. Ведь она показала вам всё, она дает вам насладится моментом. Отдохнуть от перехода по тропинкам, почувствовать атмосферу прямо здесь, прямо сейчас. Они так привыкли ждать своих целей, что порой не замечают, что цель уже здесь, они не могут остановится и всё время чего-то ждут. Кошка не знает чего. Она бежит дальше, люди идут за ней. Она садится на ступеньки сторожки. Люди, немного постояв, идут дальше. Они думают, экскурсия окончена. Нет, она просто хотела передохнуть и дать им послушать Кладбище в этом месте. Глупые непонятливые люди.
Но кошку они не волнуют. Она живёт на кладбище, она бегает средь могил. Она ловит редких мышей в двух сторожках, она водит немного слушающих её людей. Она живет как может и не знает лучшей жизни. Она сыта. Ей есть где спать. Она довольна. Она не желает лучшей жизни.
Она — кладбищенская кошка, проводник заблудших душей.
Она дает им свет, маячит впереди, порой исчезает. Если душа хочет — она всегда найдёт свой свет, не потеряет его.

Люди жмурятся от яркого солнечного света. При таком обилии света увидеть маленький путеводный огонёк в кошке им очень сложно. Небо слишком голубое. Солнце слишком яркое. Людям легче воспринимать огоньки кошки, когда им ничто не мешает — но лишь немногие приходят на кладбище ночью.
Кошка тоже жмурится. Её глаза, необыкновенного окраса, нечто вроде размытого аквамарина, поражают праздных посетителей кладбища. И пронзают насковозь души тех, кто пришёл сюда за успокоением, за понятием чего-то нового.
Но кошка не думает об этом. Она показывает им всем, всем этим глупым людям, как можно спокойно жить и оставаться довольным своей жизнью. А они вечно мечутся…

Кошка сидит на могиле. Над надгробием каменный ангел, склонившийся над урной. Он будто живой, он будто сейчас улетит, оправившись от горя. На дорожке стоят те самые люди и внимательно смотрят на ангела. Наконец-то. Они поняли. Они внимают.

'Каждая душа может найти свой свет. Найди и следовать за своей кладбищенской кошкой'

Это был тяжёлый день.
Она садится за свой стол у окна и включает компьютер. Сначала эти детишки класса из третьего, разлившие на весь коридор суп. Да, никто не спорит, суп был дейтвительно отвратительным, а так же склизким, но зачем в коридор-то? Много народу успело навернуться. Разбираться во всём этом, конечно же, надо было именно ей.
Потом приезжали бойцы. Был концерт в их честь. Всё бы хорошо, только эти «бойцы» даже на войне-то не были. Нет, они служили, но они всё время оставались в запасе, на кораинах тихих городков, которые были даже не нужны врагу. Да и война вот уже как пятнадцать лет окончена. Детишки радовались, говорили своим «защитникам», что они им благодарны и любят их, а те без всяких зазрений совести принимали все эти почести и похвалы. Не они достойны их, а те, кто действительно проливал свою кровь ради защиты их страны.
И что её понесло обратно в школу, после Универстета? Зачем она вернулась сюда? Она никогда не умела нормально объяснять материал, быть всё время спокойной с маленькими детьми… Тем не менее она вернулась. Да, она не была учителем, однако само нахождение в этой школе не прибавляло никакой радости к её итак довольно скучной жизни. Оторвавшись от монитора, она смотрит в окно.
Наверное, только ради этих красот стоило оставаться здесь. Она встаёт и выходит на балкон. Тёплый вечерний ветерок тут же обдувает её. Внизу, в вечерней темноте, слегка поблёскивает вода их маленькой бухточки. Живописно, неописуемо, тихо… Школа стояла практически на самом обрыве. Внизу, на практически отвесном склоне, на небольших выступах ютились маленькие аккуратные сторожевые вышки. Когда-то и сюда пытались зайти вражеские корабли… На том берегу среди деревьев мелькала небольшая дорожка. И в данный момент по ней кто-то шёл.
Она прищурилась, пытаясь разглядеть. Нет, не шёл. Это была небольшая группа всадников. Всадниц. Надо же…
Как наверное прекрасно выехать вечером на конную прогулку к берегу моря по этой лесной дорожке вдоль обрыва их бухты… Всадницы спускаются к самому берегу и пускают лошадей вскачь по мелководью. Живописная картина! Развеваются на ветру платься, хвосты и гривы, кони грациозно вскидывают ноги, тонкие руки девушек крепко держат поводья, их лёгкие тельца, казалось, составляли единое целое с ухоженными лошадиными. Такт. Они вместе двигались в такт. Брызги разлетались в разные стороны, сверкая в свете луны. Вот они скрылись за выступом лесной косы.
Она тяжело вздохнула. Когда-то и она знала радость общения с лошадьми, эти неописуемые чувства, когда чувствуешь под собой трепещущее тело, готовое повиноваться малейшему движению твоей руки, любящее тебя и знающее, как пламенно любишь ты его. Этот особый лошадиный запах, их глаза, с горизонтально расположенным овальным зрачком. Их мягкие губы, ищущие на твоей ладони кусочек сахара, хлеба или моркови. Когда-то и она знала всё это… Но потом ей пришлось прекратить свои занятия, так распорядилась судьба, если она вообще была.
Ушла и эта любовь из её жизни. Она тщетно искала такой же преданной любви среди её вида, среди людей, но никто, никто не был так предан, как лошадь, никто не был готов так долго мирится с её существованием, как лошадь, никто не выносил такой заботы о нём, как лошадь, никто не оставался при этом всём собой, всегда собой, со своими желаниями и хотениями, со своими возможностями и мечтаниями, как одна простая лошадь. Лошадь не искала в человеке финансового партнёра, очередную ступень по продвижению вверх по службе, очередную куколку, с которой можно было поравлекаться лишь ночь, а потом бросить на обочине, лошадь искала в человеке верного друга. И если находила — всегда платила тем же. Наверное поэтому среди людей она не нашла своей «половинки» - никто не был гогтов отдавать того же, что получал от неё.
Она смотрит на чуть колыхающуюся воду. Совсем недавно рядом с ней был прекрасный человек. Совсем недавно они стояли вдвоём в пустом коридоре. Он утешал её и внезапно стал говорить то, что она была совсем не готова от него услышать. Он не признавался в любви, он не говорил страстных слов или комплиметнов. Он готоворил то, что он думает, но её поразило то, как их мысли совпадают. Она не хотела отпускать его, но ему было холодно, однако сам он не хотел уходить без неё, боясь, что она замёрзнет сильней. Она не хотела отпускать его, но и не хотела, чтобы он заболел из-за неё. Она хотела сказать ему много слов, сказать, как он дорог ей, как он важен для неё, как она переживает и беспокоится за него, как ей было одиноко, до тех пор, как он появился в её жизни… Она не смогла ему сказать всего этого, она хотела, но не смогла раскрыть ему свою душу… и не позволила сделать ему того же. Она вдруг испугалась, она вдруг поняла, что не готова слышать как он говорит ещё о чём-то большем… Его слова были одновременно и мёдом, и ядом, ей хотелось слушать его вечно, вечно стоять, прижавшись к нему, ощущая запах его тела, его руки у себя на спине, слыша его голос и чувствая головой его подбородок… Он был выше её… Однако всё, что она говорила — «уходи». Она прогоняла его на словах и молилась в душе, чтобы он не ушёл. Она не хотела, чтобы он мёрз из-за неё, но отпустить его тогда она тоже не хотела. А он стоял с ней, говорил её мысли, говорил, что найдёт любого в этом мире, кто был бы нужен ей сейчас, чтобы она успокоилась. Ей хотелось закричать, что это он, он тот единственный, что нужен ей сейчас, но она всего лишь прошептала «не надо. уходи, не мёрзни»…
Где он сейчас? Уехал домой. Праздники принято встречать с родными…
У неё дома была кошка. Она была почти такой же прекрасной, как лошадь, но менее преданной, более своенравной. Однако она прекрасно умела показывать, как она любит её. Кошка более самодостаточная, однако если она любит — она любит так же замечательно, как и лошадь. Кошка… Хотя бы её кошку сейчас бы сюда… Уж она-то бы спела ей прекрасную песенку и заснула бы, свернувшись в маленький пушистый комочек.
Но не было ни его, ни кошки, ни тем более лошади. Была вода, мерцающая внизу, темнота, охватывающая всё вокруг и куча детей в школе-пансионате. То есть — никого.
Она опять услышала стук копыт. Девушки возвращались. Внезапно они радостно рассмеялись. Чистый смех, похожий на перезвон колокольчиков. Она стояла и смотрела на них с балкона. Однако, одна деталь внезапно бросилась ей в глаза. То были вовсе не лошади…
То были единороги…
Пару секунд она стояла в замешательстве, потом же быстро бросилась прочь, на улицу, вдогонку за этими удивительными девушками и их питомцами. Жить и дальше так, как она жила, она больше не могла, она хотела что-то изменить, быть может… быть может они возьмут её с собой? Выбежав на улицу и добежав до моста она остановилась. Девушки были уцже далеко, они даже не услышат её…
Она села на мосту, обняла ноги и с грустью смотрела на воду. Слезинка скатилась с её щеки и упала на прочные доски моста. Чудо было мимолётно…
Однако…
Она опять слышит размеренный стук копыт. Только это не группа всадниц, этот — один. Она поднимает голову. На том краю моста стоит единорог, блестящий чёрный единорог и выразительно смотрит на неё. Не веря своим глазам, она, однако, медленно встаёт и идёт к нему.
«Только не убегай, я не буду причинять тебе вреда, я хочу быть с тобой, жить с тобой…»
Единорог ждёт её. Он позволяет прикоснуться к себе. Он тянется мордой к её ладони, ища мягкими губами на не что-нибудь вкусного.
-Прости, я не успела взять с собой хлеба, - тихо говорит она.
Он вскидывает голову и пристально смотрит на неё своим карим глазом. Потом, успокоившись, опускает голову ниже, позволяя сесть на себя.
-Я правда могу…?
Она не верит сама себе. Неужели, о, неужели что-то случилсоь, неужели она… она вновь нашла себе друга?! Неужели она может уехать и оставить эту скучную жизнь позади?! Неужели она может доехать до туда, где живёт он, и наконец-то сказать ему всё то, что она ещё тогда хотела сказать?!
Единорог тихо ржёт, соглшаясь с ней. Она медленно проводит рукой по его шее. Мягкая шерсть,жесткая грива. Сейчас или уже никогда. Она вскакивает ему на спину, и чёрный единорог уносит её прочь от тревог Школы на Обрыве, к новой странице в её жизни, к новым открытиям и переживаниям, к новым чудесам и разочарованиям, однако…
Теперь она будет не одна. Теперь не будет больше одиночества.
Чёрный единорог мчится прочь, унося в ночь свою всадницу, растворяясь в темноте, спутившейся на берег огромного моря.

За окном лил дождь. Нескончаемым потоком капли падали на землю и разбивались о неё. Над городом царствовала ночь. Люди спали. Кто-то из них, и им безусловно повезло, кто-то из них видел сны. Однако не все сны были одинаково приятны.
Он открыл глаза. Через пару секунд он осознал, что лежит весь в слезах. И до сих пор плачет.
Сон.
Ему приснился сон.
Он видел там человека. Родного ему человека. Дорогого ему человека. Уже десяток лет мёрвого человека.
За этот десяток лет он как-то вновь принорвился к жизни, хотя в первые дни казалось, что он никогда не сможет жить так, как жил раньше.
Никогда не сможет вновь улыбаться.
Никогда не сможет вновь читать книги.
Никогда не сможет вновь заниматься любимым делом.
И всегда, каждый ден и каждую минуту будет помнить о смерти… Смерти родного ему человека.
Он повернулся на бок и попытался успокоится. Однако, впечатления сна были ещё слишкм ярки. Он вновь видел улыбку на губах давно мёртвого человека… Он вновь и вновь чувствовал тепло его тела, его дыхание, слышал его голос. Он не мог перестать плакать. Слёзы как-то сами текли наружу.
Он не вздрагивал, как обычно вздрагивают люди, плшача о своём горе.
Он не дрожал в припадке безумной тоски.
Он не всхлипывал от нехватки воздуха.
Слёзы просто текли из его глаз, это были какие-то особые слёзы, светло-грустые, печально-воспоминающие…
Да, тот человек умер своей смертью. Да, он был стар уже тогда и болен. Да, было понятно, что рано или поздно ему придётся расстаться с ним. Но всё равно это случилось внезапно.
Однако, в его сне он был таким реальным, таким живым…
Да, десяток прошедших лет научил его не вспминать о смерти родного каждый день. Казалось, он даже как-то забыл это, отправил в глубие слои памяти это воспоминание. А сон пробудил его… И все те чувства, все те моменты, что были вместе с этим родным человеком.
Он вдруг остро почувствовал, как ему вновь не хватает его. Он вдруг остро понял, что нуждается в этом человеке. В его совете, в его улыбке, в его… в его сущетвовании.
Но всё, что от него осталось — это остатки тела, лежащие в медленно гниющем гробе под землей, над которой поставлен камень с фотографией.
И всё равно же казалось, что он жив, жив, просто… Просто так получилось, что вот уже десяток лет они не могут перемолвится словечком, увидется, написать друг другу письмо. Он тогда не видел мёртвого тела, он не видел тогда похороны — он видел лишь могилу год спустя.
Слёзы просто текли из глаз. Он встал с кровати и вышел в коридор. Из глубин квартиры навстречу вылетел кот и стал усиленно тереться о ноги.
Жрать хочет.
Надо же, а вчера вопрос о не выдаче ему визы в Европу казался ему таким огромным, таким важным, а люди, что отвечали за это — такими идиотами.
Какая разница?…
Человек мёртв…
Что значит сорвавшяся поездка на каникулы в какую-то там Европу, когда его роной человек мёртв, а он ещё жив.
О, какую ценность однако имеет жизнь!
Мелочи так затмевают истинную ценность жизни…
Прижав к себе кота, он пошёл на кухню. Кот, несмотря на огромное желание пожрать, всё же заинтересовался теми моркыми следами, на щёках своего хозяина. С блаженным мурлыканьем он понюхал эти странные следы и… тут же замолчал.
Понял ли он, что хозяину плохо или же просто его испугали эти солёные следы, или же он вспонил, что когда такие следы появляются на его хозяине, тот его крепко прижимает к себе и никуда не пускает, поэтому надо делать ноги как можно быстрей.
-Что замолк?  Понял, что что-то не так? - хриплым голосом спросил он у кота, попутно вытирая его шерстью слёзы.
Кот не ответил. Лишь спрыгнул с рук со звуком падающего на пол полного мешка.
-Жрать охота, да? Жрать… Ну жри, ешь то есть, трапезничай… Наслаждайся жизнью, пока она есть…
Поглядев на кота, он ушёл обратно в свою комнату. Присев на кровать, он долго смотрел на незашторенные окна и вспоминал… Постепенно слёзы перестали течь, он вновь смог совладать с его внутренним горем, воспоминания вновь начали отступать, однако он помнил это грустно-свтелое состояние, эти необычные слёзы.
С утра он не пошёл в консульство, а прошёлся до вокзала и купил билеты на поезд. Два дня езды. Зато он вновь увидит его могилу.
Ведь только когда люди уходят начинаешь понимать, как они оказывается дороги твоему сердцу, как они важны, а уже ничего не вернёшь и ошибки не залатаешь.
Люди живы, пока ты их помнишь. Хотя бы в своей душе. Сны помогают нам лучше понять себя и свою душу.
И вновь увидеть тех, кого уже нет с нами…

Дни идут.
Дни проходят.
Дни будто куда-то спешат.
Троица постепенно вживается в новую для них жизнь.
Они уже знают коридоры Школы не интуитивно, а на память.
Они помнят людей в их группах не приблизительно, а в лицо.
Они слились с обстановкой.
Но они по-прежнему чужие в этом мире.
Они по-прежнему являются выходцами из другого мира.
Они по-прежнему встречаются после уроков на Балконе и обсуждают происходящее.
В этот раз на Балконе их всего двое — Десс и Миа. Они ждут, когда придёт Тек, у которого сегодня дополнительный урок.
-Это так удивительно. Они… Они вроде бы и такие, какими они были всегда, но… Но не такие. Знаешь, будто стержень, личность сохранилась, а внешняя оболочка снаружи поменялась. Но поменялась тоже как-то не просто так…, - Десс задумчиво смотрит на возвышающуюся над лесом башню воздушной электростанции.
-Я тут думала… Они такие, какими они были. Плюс то, какими мы их сами видели. Плюс наши ожидания от них, возможно не сбывшиеся. Плюс нечто немного противоположное, совершенно не соответствующее тем людям, которых мы знаем… знали там, в нашем мире,  - Миа стоит спиной к лесу.
Она смотрит на дверь, на проходящих мимо неё в коридоре учеников, ожидая что вот-вот на Балкон зайдёт Тек.
-Ты же помнишь Вито таким, каким он был в Гимназии? Да, ты училась тогда в противоположном классе, но ведь ты помнишь хоть немного таким, каким он был? Этот Вито и похож и не похож на него. Он… Он вроде бы и он, но не он, - Десс растерянно трясёт головой, пытаясь собраться с мыслями.
-Даже я помню, что… наш… да, пускай зовётся так… итак, наш Вито постоянно проводил своё свободное время за компьютером. Он помнится писал программы, играл в игры компьютерные, зависал в интернете. Постоянно. А сейчас… Ты, кстати, заметила, что он чаще стал к нам подходить, он обращает на нас больше внимания, чем раньше.
-Когда раньше?
-Ну тогда… Когда тут были не совсем мы…
Разговор затихает. Десс смотрит на стеклянную башню воздушной электростанции. Практически три пятых планеты покрыты именно ими. Принцип их работы достаточно прост — воздух нагревается, устремляется по башне вверх. Чем выше башня, тем стремительней воздушный поток. Электрический ток вырабатывают воздушные турбины. Однако большой проблемой были размеры. Сама башня была высотой не менее 1500 метров, а гигантский прозрачный купол у её основания в диаметре был около десяти километров. Достаточно тёплый климат был практически по всей планете. Солнце так же сияло практически везде. Так что такие электростанции были выгодны. Но их размеры… Единственное, как люди смогли приспособить ещё территорию под куполом — они стали выращивать там растения.
Огромная стеклянная башня… Огромная… стеклянная…

… башня. В памяти всплывает образ другой стеклянной башни, практически такой же, но на несколько десятков метров пониже. Она была видна из окна их Гимназии. У них перемена. Вито в классе нет — он побежал в общежитие, взять нужный учебник. Сегодня ему впервые что-то понадобилось от неё. Он всегда занят. То решает примеры, то практикуется в магических умениях, то ходит куда-то вместе со своими знакомыми. Компьютером он пользуется по минимуму, практически не подходит к нему. Однако программирует он прекрасно.
В памяти всплывает выпускной вечер. Она и Вито стоят на крыше школы, вдалеке сияет в лунных лучах стеклянная башня электростанции. Тихие разговоры, улыбки, вино в бокалах. Так уж получилось, что они оказались там вдвоём.  И только тогда они поняли, сколько времени потеряли. Ведь в их душах есть что-то схожее, то, что заставляет их тянутся друг к другу. Они понимают друг друга.
Итак, вывод пятый - отношения с Вито здесь развивались в таком же неспешном темпе. Но особых перемен в этом темпе пока не намечается — он всегда был активным, здесь, так что заинтересованность им их маленькой компанией не может быть признаком чего-то необычного. Скорее всего его просто заинтересовала возможность дружбы людей из разных стихийных групп.

-Всем привет! - на Балкон заходит Тек и плотно закрывает за собой дверь. — Вы должны помнить Алекса, с нашего потока. Я встретил его здесь, он как раз вернулся из поездки по обмену с одной соседней школой. Это нечто.
-Поездка или сам Алекс? - уточняет Миа.
Тек встаёт рядом с ней и слегка улыбается. Ему приятно её присутствие рядом с ним.
-Сам Алекс. Вроде бы и такой же, а вроде нет. Умный, слегка занудный, не такой активный, как в нашем мире. Но он… Он…
-Он тут такой, каким его видел ты, каким ты его ожидал увидеть, каким ты его хотел видеть, - заканчивает за него Десс.
-Да.
-Итак, подведём итоги, - Миа пододвигается к Теку чуть ближе. — Люди здесь нечто вроде отражений людей нашего мира. Однако суть… Стержень… Самые главные их черты характера и состояния души остались неизменными. Они вдруг оказываются такими, какими их видим мы…
-Какими мы бы их хотели видеть, какими мы их ожидали видеть, но даже не надеялись на возможное счастье, - Десс всё так же задумчиво смотрит на башню.
-Да, это всё странно и непривычно, - подытоживает Тек, кладя свою руку на плечо Мие.
Десс внезапно отворачивается от башни и смотрит на них.
-Пожалуй я тут лишняя, - тихо произносит она, подхватывает свою сумку  и направляется в коридор.
Тек и Миа даже не заметили её ухода.
Они стоят, прижавшись друг к другу и смотрят на башню из стекла.
Они нашли друг друга.
Они поняли, что не могут друг без друга.
Они поняли, как много может значить тепло человечского тела рядом.
Они стояли вместе и любовались лучами заходящего солнца, играющими на поверхности стеклянных башен.

-Десс? Ты одна? - внезапно из толпы выныривает Вито.
-Да, - Десс продолжает бездумно идти вперёд.
-А как же Миа и Тек?
Десс останавливается и внимательно смотрит на Вито.
-А они нашли друг друга. Я не стала мешать бурному развитию их более близких отношений, - Десс слегка усмехается и вновь ныряет в толпу.
-Тогда… Тогда быть может… Пойдём со мной?
Десс удивлённо смотрит на собеседника.
-Потренироваться… в своих умениях… Мы одной стихии и точно не принесём никакого вреда друг другу…
Десс усмехается и кивает в знак согласия. А действительно, почему  бы нет?
Да, они чужие в этом мире. Но чтобы выглядеть за своих, им надо обладать навыками этих людей.
Развитие событий вышло на какой-то новый уровень. Теперь ситуация вокруг уже не так шокировала. Но она всё ещё была неприятной и чужеродной. Как и люди вокруг.

Они стоят втроём в коридоре.
Мимо идут люди.
Мимо проходит жизнь.
Мимо идёт Наставник.
Они стоят и молчат.
Им надо разойтись на свои занятия.
Они студенты в этой Школе.
Начальное и среднее образование уже получено.
Теперь профессиональное.
Профессиональное магическое.
Далеко не всем позволяли развивать свои дарования дальше.
Они стоят.
Они принадлежат к разным первоосновным стихиям в этом мире.
Однако, они вместе.
Они друзья.
Они стоят.
Им пора идти на свои занятия.
Каждый на своё.
Потому что тут не направление важно.
Тут важна первоосновная стихия.
Первым уходит Тек. Его плащ тут же теряется среди точно таких же плащей парней Земли.
Второй уходит Десс. И лишь её Хетаи выделяют её из толпы девушек Огня. У большинства из них волосы совсем короткие. Дабы случайно не поджечь.
Последней уходит Миа. И лишь её короткие прямые волосы выделяют её на фоне остальных девушек воды. У большинства из них длинные слекга волнистые волосы.
Проходит пара минут и коридор пустеет. Раздаётся звонок. Занятия начались.

Звенит звонок.
Своим резким звучанием он совсем не вписывается в прекрасную мелодию песни. И та мгновенно прекращается. Мадам Сандерс, она же Генриэтта, отпускает группу Огня. Занятие окончено. Десс вместе со всеми идёт к выходу, когда её догоняет столь знакомый и любимый ею голос:
-Десс, останься!
Генриэтта собирает ноты и ровной стопкой укладывает их на крышке пианино. Потом частично выключает свет. Теперь Зал Музыки в полутьме, работают не все лампы.
Десс подходит к пианино и садится на стул. Зачем её оставили?
-Итак, все ушли, как замечательно! - Генриэтта плотно закрывает дверь и возвращается к пианино. — Я хочу, чтобы ты научилась петь одна. Со всеми вместе, хором, ты поёшь замечательно, но стоит попросить тебя спеть соло — и ты тут же сбиваешься. Что тебе мешает петь одной? Те песни, что мы поём, ты прекрасно знаешь, поёшь верно, точно, не сбиваясь.
-Почему вы оставили именно меня? В нашей группе полно тех, кто поёт правильно, но поёт только со всеми.
Генриэтту словно застал врасплох этот вопрос. Какое-то время она смотрит куда-то вдаль, собирается с мыслями, решает отвечать или нет.
-Потому что ты относишься к музыке как-то не так, как остальные…
-Я её люблю, - просто отвечает Десс.
Генриэтта внимательно смотрит на юную студентку. Она сидит на табуретке, одетая в традиционную форму, украшенную огненными лентами, на голове её традиционная причёска. Она вся кажется такой правильной и тихой. Однако её стихия — Огонь. Этот блеск в глазах, кажется она рада быть здесь, петь, быть в этом зале, быть с ней, с учительницей музыки, которую обычно никто не воспринимает очень уж всерьёз.
-Любишь?… - задумчиво тянет Генриэтта и садится за инструмент.
-Люблю, - с таким же блеском в глазах отвечает Десс.
Она знает, что музыку тут никто не воспринимает всерьёз Режим не запрещает музыки. Музыка, песни, игра на иструментах тут всего лишь способ расслабиться, нечто не очень серьёзное.
Тут никто не воспринимает музыку всерьёз.
Никто не верит, что музыка обладает своей силой.
Никто не верит, что музыка способна заставить плакать.
Никто не верит, что музыка способна разбудить внутри смех.
Никто не верит, что музыка способна перевернуть душу человека.
Никто не верит, что музыка способна сподвигнуть на восстание.
Никто не верит, что музыка способна даровать свободу.
А значит никто не относится серьёзно к человеку, который пытается научить музыке людей.
О да, он делает полезное дело — он учит людей расслабляться.
Но он не серьёзный человек. С ним лучше не иметь никаких серьёзных дел, ведь всё, что он умеет — отдыхать и учить других как надо это делать.
Генриэтта молча смотрит на студентку. Она спокойно смотрит на неё ясными глазами, она видит в ней человека. Генриэтта на мгновение закрывает глаза. Её нерешительсность, чувство усталости и слабости начинают понемногу сдаваться той твёрдой уверенности, что музыка может перевернуть мир.
Откуда к ней в голову пришла эта мысль? Генриэтта открывает глаза и внимательно смотрит на инструмент. Впервые кто-то признался, что любит музыку.
Как будто в любви признались ей.
Как будто кто-то сказал, что верит ей.
Как будто нашёлся человек, для которого она нужна, которому она может что-то дать.
-Я буду учить тебя петь. Петь одной. Петь… красиво…и… и с душой, - произносит Генриэтта и раскрывает ноты.
-А разве можно иначе? - с улыбкой откликается Десс, вставая.
-Ты можешь сидеть.
-Распеваться надо стоя. Петь надо стоя. Так удобней. Ничего не мешает.
Десс замечает колебания в душе её учительницы. О, это не похоже на неё. На неё такой, какую она её помнит. В её жизни, в её мире Генриэтта не колебалась, Генриэтта не сомневалась, Генриэта не стестялась, казалось она никогда не уставала. За её внешней холодностью крылось внимание к своим ученикам, задорный нрав и любовь к музыке. Да, эта сердцевина осталась и у этой Генриэтты, оболочка поменялась. Но главное было не это — главное, что Десс снова пела с ней, снова училась у неё, снова была с ней.

Резкий звонок.
Генриэтта начинает собирать ноты.
Десс присаживается на стул.
Она стояла на ногах все эти два часа.
Она устала.
Она не смогла добиться от себя петь так же уверенно и тогда, когда с ней больше никто не поёт.
Однако, она училась петь у неё, это уже было хорошо.
Генриэтта и Десс вместе выходят из Зала Музыки.
Десс уже хочет попращаться, но…
Из-за угла вылетает Харст.
Он убегает.
На его лице ясно видна ненависть, ярость.
Он спотыкается и падает.
Он увидел Наставника.
Первого Наставника.
Отступать больше некуда.
Но сдаваться не в его правилах.
Он вскакивает на ноги и бежит к Десс и Генриэтте.
Практически сразу его догоняет довольно мощный энергетический заряд.
Харст падает к ногам Десс, отползает к стене. Он буквально рассыпается на глазах. Такой заряд энергии смертелен.
-Телепата! - кричит Первый Наставник.
Харст корчится на полу, из коридоров выглядывают заинтересованные ученики и студенты, проходившие мимо.
-Не… на… ви… жу… вас… и… ваш… режим… вы… поймёте…… что….. он…… оши….бка…. — со злостью и болью в голосе шипит Харст.
-Телепата, быстрей! - ещё громче кричит Первый Настаник.
Руки Харста начинают постепенно осыпаться.
Он умирает.
Он сжигает себя изнутри.
Слишком велик был поглащённый заряд энергии.
Он восстал против Режима.
Он не принял его ограничения.
Он хотел быть свободным от чужих мыслей.
Он смотрит на Десс.
Пускай она не сдаётся, пускай она и её друзья не попадутся.
Прибегает телепат. Женщина в тёмных одеждах. Она садится возле рассыпающегося Харста и прикладывает пару пальцев к его голове, закрывает глаза, пытается сосредоточится. Пару секунд она сидит не двигаясь.
Потом Харст выгибается и целиком рассыпается. Всё, что от него осталось — лишь небольшая горка песка на полу.
-Что ты видела? - ровным голосом спрашивает Первый Наставник.
Он делает пасс рукой и горка песка исчезает. Будто и не было человека…
-Он думал о другом, он не хотел выдавать тех троих. Но похоже они уже за пределами нашей Школы.
Первый Наставник кивает. Делает повелительный жест рукой и ученики начинают рассходится.
Покидают место смерти и Первый Наствник вместе с телепатом.
У Десс всё внутри перевернулось. Она только что видела смерть.

-Они убивают всех подряд, - тихо говорит Десс.
Она, Миа и Тек сидят на Балконе.
-Они убили Харста, лишь потому, что он не хотел принимать Режим. Они могли его сослать куда-нибудь, они могли оставить его в полном одиночестве работать на них, но они убили его.
-Они убивают всех, кто хоть немного думает иначе, - напоминает Тек.
-Разве это хорошо? Разве это правильно убивать всех подряд?! Да, они охраняют свой режим, но нельзя же убивать людей за то, что они услышали где-то «не ту» мысль и позволили себе ещё раз прокрутить её в своём мозгу?! Люди не стадо баранов, чтобы думать всем одинаково!! Люди живые существа, у них есть душа!! А Они…!!! Они злые, бездушные, бесчувтсвенные… тва…
-Десс, я понимаю, это… не совсем приятно, когда ты видишь смерть, но не забывай, это другой мир, мы тут чужие, - прерывает её Миа.
Она тоже выглядет достаточно озабоченной, но она не хочет, чтобы её подруга стала следующей, в кого попадёт смертельный заряд.
-Но ведь он был прекрасным человеком… - тихо заканчивает Десс, утирая слёзы. — Он не выдал нас в свои последние мгновения, даже заставил их думать, будто мы уже не здесь, хотя кто мы ему? Мы совершенно чужие люди для него…
-Знаешь какой из этого следует вывод? Что этот мир ещё не совсем потерян. И мы, знающие что такое свобода мысли и чувства должны будем показать другим в каком кошмарном мире они живут.
-Пафосно получилось, Тек, - слегка улыбается Миа.
Они сидят в тишине. Десс утирает слёзы. Смерть Харста сильно задела её душу. Тек раздумывал о том, как им не выдать себя. Миа предполагала, как им бороться против Режима.
Они, трое чужих в этом мире, сидели вместе и молчали. Смерть требовала тишины.

Музыка…
Музыка…
О величайшее наслаждение…
Музыка…
Песня…
Музыка играет…
Они поют…
Песня летит вверх…
Музыка звучит…
Музыка… заканчивается.
Вот и закончились полтора часа величайшего наслаждения, особенно после такого внезапного поврота событий в её жизни.
Колесо грузовика.
Тот мрачный зал.
Та женщина.
Ярость.
Ненависть.
Их побег.
И вот она, музыка, величайшее успокоение души.
Вместе со всеми Десс выходит в коридор. Сегодня у них больше нет занятий. Надо найти друзей. Тека, Миу. Желательно так же найти этого Харста. Он может помочь им разобраться в этой бредятине, что творится вокруг. Однако, куда ей идти? Школа такая большая, это она уже поняла, а ходить просто так, бродить по коридорам она не может — по идее она уже должна знать коридоры этой Школы. Надо…

…вспомнить. Итак, Миа в данный момент ещё на занятиях, её искать бесполезно. Она освободится только через час. Значит надо искать Тека. У него занятий больше нет. Но где его искать?

Положится на интуицию. Странное состояние. Такое бывает в снах.
Когда какие-то факты вдруг сами собой всплывают в голове.
Когда ты знаешь куда идти, хотя совершенно не знаешь местности.
Когда нужные тебе сведения вдруг становятся тебе известны, будто открылся нужный файлик в памяти твоей головы.
Положится на интуицию. Десс уверенно идёт вперёд. Так, теперь, пожалуй, надо повернуть. Она выходит в холл. На противоположном конце его — двери, огромные, стеклянные. За ними какая-то тропинка средь деревьев. Никто не выходит, никто не заходит. Всё правильно. Ведь это…

…опасно. За пределами Школы на них могут напасть разные дикие существа. И не факт, что владение магией и энергией поможет с ними справится. На улицу выходят редко. И чаще всего стараются делать это незаметно. Ведь любой шаг влево, шаг вправо от Истинного Пути тут карается строго и ужасно. По большей части мучительной смертью. Режим Нельзя Нарушать.
Итак, вывод третий - тут есть Режим, которому все неукоснительно следуют.

Параноики они все тут какие-то. Десс идёт по холлу к лестнице. Поднимается на третий этаж. Она в небольшой рекреации. Налево коридор. Прямо коридор. По идее ей надо идти прямо, но интуиция зовёт её налево. Там стоит парень. Это же…

…Вито. Нет, это совершенно другой Вито. Тут все совершенно другие и точно такие же, какими их помнит, знает, хочет видеть она. Они — нечто вроде отражения. Внешне совершенно такие же, в душе вроде бы совершенно такие же, но отражение оно и есть отражение — они другие. Вито. Вито, Вито, Вито! Он — огненный. Здесь они так же учились вместе в Школе Начального Образования. Для неё это была вторая Школа, в первой была Генриэтта. Вито стоит в коридоре, который ведёт в мужское крыло. Там — комнаты мальчиков. По идее девушки не должны туда ходить.

Но ей всё равно.
Она проходит мимо Вито, лишь косо взглянув на него.
Не приветствий, ничего.
Лишь косой взгляд.
Однако она замечает, как пробрало её внутри.
Он — не тот Вито, которого она помнит.
Но он… Вито.
В их душах есть что-то схожее.
Позже.
Она пообщается с ним позже.
Сначала надо найти Тека.
Десс входит в общую комнату мальчиков. Из неё огромное количество дверей ведёт в комнаты парней. Ей — в последнюю у окна.
Однако проходя мимо 13 комнаты, Десс останавливается. Дверь открывается, из комнаты выходят двое. Парень в обнимку с девушкой.
Десс узнаёт девушку, это Траз. Она, Десс и Вито были в одном классе. Траз никогда не отличалась постоянством в отношении мужского пола. Сегодня один, завтра другой, главное чтобы в комнату вовремя звал и почаще сам наведывался. Но она была достаточно хорошей подругой. И уникальным человеком. Этого у неё было не отнять.
-О, Десс! Хорошо, что я тебя встретила! Михаэль, прошу, на пару минут, - парень перестаёт страстно целовать её в шею и слегка нахмурившись, отходит. — Я наконец-то получила свою посылку из магазина и теперь могу тебя поздравить с твоим прошедшим днём рождения.
Днём… Рождения?…

…да, всё правильно. Недавно, недели две или три назад у неё был день рождения. Была отличная гулянка. Правда она была ещё не в Школе, только по пути в неё. Но Траз там тоже была. Подарок она заказала посылкой из магазина, так часто делают ученики и студенты, живущие в Школах. Им опасно одним ходить по магазинам. Посылка задержалась. Такое бывает. Однако, что было после её дня рождения?

Десс слегка мотнула головой. Она ничего не может вспомнить после этого, казалось бы, замечательного дня. Но это не волнует её. Возможно, ей просто не надо это сейчас. Ещё вспомнит, она много чего ещё не знает об этом мире.
-Так вот, - продолжала Траз. — Я знаю, что у тебя есть мания фотографирования и что твой прошлый фотоаппарат погиб смертью храбрых. Вот тебе новый — и щёлкай себе на радость. С Днём Рождения тебя!
Траз протягивает ей новенький симпатичный фотоаппаратик. Десс улыбается.
-О, спасибо Траз, ты как всегда очень верно угадала! - Десс берёт подарок и тут же делает пробный снимок птицы, сидящей на окне.
-Да, да, угадывать желания — это у меня получается лучше всего. Пойдём-ка Михаэль ко мне, займёмся… математикой.
Десс ухмыльнулась.
Математикой…
Да, в её жизни Траз возможно действительно занималась математикой.
Но тут, в обнимку с этим парнем, прижавшись к нему в порыве страстного поцелуя…
Это её дело.
Есть мужчины, которые постоянно меняют женщин.
Есть женщины, постоянно меняющие мужчин.
Это ИХ жизнь, их философия…
Ах да…
Тут может быть только одна философия — Режим.
И он вполне только «за», чтобы юные девушки были как можно более страстны.
Но она тут не за этим.
Десс практически дошла до заветной двери, как из небольшого бокового коридора вышел Он.
Первый Наставник.
У него были короткие серебристые волосы и немного смуглое лицо.
У него было прекрасное тело, его мышцы не были перенакаченными, но и не были хилыми.
Первой его стихией совершенно точно была Вода. Второй был воздух.
Он не был слишком высок. Но и не был коротышкой.
Внешне он представлял собой идеальную золотую середину, он был прекрасен.
Он был умён, это можно было разглядеть в его глазах.
Он был весёлым, это можно было видеть по его лёгкой улыбке на губах.
Он был бы идеалом для неё, но он был Первым Наставником.
А значит он был душой и телом предан только одному — Режиму.
При его появлении все остановились. Все глядели на него, ожидая что скажет он. Он оглядел всех, слегка улыбнулся, увидев тут её, но ничего не сказал против этого. Он сказал другое.
-Ученики и студенты. Я буду весьма краток, не хочу отнимать у Вас Ваше драгоценное время отдыха. Сегодня утром случилось ужасное —  сбежали преступники, носящие в своей голове опасные мысли против Режима!
Трое было уничтожено практически сразу, один был пойман в рядах студентов, ещё троих мы поймали позже. Они хотели уничтожить нашу Школу, забравшись в Первый Зал. Дилетанты… К ним были применены меры, однако… Однако они сумели бежать. И как вы прекрасно понимаете, они попали сюда, в Школу. Не бойтесь этих заблудших людей, они молоды, возможно нашими методами мы сможем вернуть их на путь истинный, вернуть их мысли к порядку Режима.
Однако, они среди Вас. Так что сегодня вечером будет обыск. Всё, до мельшайшей бумажки будет проверено. И если окажется, что и среди Вас есть кто-то, сочувствующих этим неблагодарным и так же носящих в голове вредные идеи… - Первый Наставник замолчал и сурово оглядел каждого находящегося в общей комнате. — Вы знаете, какое наказание положено за это.
-Но мы уверенны, - добавил он уже мягче, - среди Вас таких найдётся очень мало, настолько мало, что это будут только те трое сбежавших. Да будет вечен Режим!
Первый наставник прикладывает к шее два пальца, средний и указательный, образующие букву V. Немного помедлив, как того и требовали Правила Режима, к двум пальцам он прислоняет сверху третий, образуя треугольник, символ Режима.
Остальные же в ответ склоняют головы.
Помнится…

…этот обычай зародился здесь очень давно. Увидев знак Режима, тогда рапостронённого на довольно небольшой территории, все подчинённые были обязаны склонять головы. Не в знак уважения, а чтобы их было легче рубить. Властитель был параноиком. И довольно часто избавлялся таким образом от неугодных ему людей.
Через много столетий, когда весь их мир затрясся в хаосе философия Режима показалась этим людям едиснтвенным, что могло их спасти.
Итак, вывод четвёртый - Режим зародился здесь давно.

Первый Наставник уходит. Десс не боится обыска. Она знает, в её комнате нет ничего, что могло бы выдать её. Надо лишь сжечь на всякий случай пару записок, в них нет ничего против Режима. Но параноик в пятой степени пожалуй может там найти намёк на неправильные мысли. Но сейчас ей нужен Тек.

Длинный кожаный плащ тёмно-коричневого цвета. Светлый свитер. На ногах так же нечто среднее между джинсами и штанами из ткани — кажется, тут это называется лайцы — синеватого оттенка с едва заметными зелёными переливами. Чёрные ботинки. На одежде пошиты светло-коричневого цвета ленты по краям. Так выглядела мужская форма для магов Земли.
Тек сидел на кровати и бездумным взглядом смотрел в окно. Его сосед только что куда-то ушёл. Десс присаживается рядом и кладёт свою голову на плечо другу. Тот не шевелится.
-Знаешь, - шепчет он через какое-то время. — Быть может это шанс нам. Мы бы не выбрались из-под колёс грузовика, слишком внезапно всё произошло, мы были не готовы. Но у меня такое ощущение, что даже если это и шанс нам прожить жизнь — то прожить жизнь не нашу, а других людей. Ведь это всё реальность, не сон…
И он опять умолкает. Тек редко говорит много. Обычно коротко и по делу.
-В свободное время мы можем носить всё, что нам угодно. Надо лишь оставить хоть один отличительный знак при себе, принадлежность к своей стихии. Причёска, лента, плащ, цвет — всё что угодно, где угодно, хоть на шляпе, хоть на носках. Главное чтоб было, - Десс садится прямо и смотрит на друга.
-Ты угадала, я как раз подумал о том, чтобы снять эту форму. И как раз думал, можно ли… Нам надо найти Миу.
-Миа нас сама найдёт. Пошли на Балкон. Она нас там будет ждать.
-Интуиция…
-Она самая…
Друзья замолчали. Этот странный, тёмный, непонятный мир Режима угнетал их. Они здесь были чужими, но вынуждены были притворятся своими. Желание жить, остро проснувшееся в те несколько моментов, когда на них надвигался грузовик, остро пульсировало в них.
Обыска Десс не боялась. Не боялся его и Тек. Главное — не выдать себя действиями или словами при Них. В лицо Они их не узнают.
Философия Режима угнетала их. Но они не собирались так просто сдаваться тем, кто практически разучился чувствовать.

Паника, страх, боль… Она открывает глаза… Нет, лучше не видеть этого…
Со свистом плеть рассекает воздух и оставляет длинный красный след на её теле. Боль. Однако она не самое важное здесь. Унижение. Это больней отдаётся в душу. Непонимание. Они совершенно ничего не сделали, они чуть не попали под колёса грузовика, каким образом они оказались здесь она не имела никакого понятия.
Без слов, без лишних разговоров они тут же схватили их, заковали руки в цепи… Прижиматься больше к холодной стене, пытаясь уйти от удара плети больше нет сил. Она вновь приоткрывает глаза…
Они уходят… уходят… Так ни слова и не сказав. За что? Почему? Где они, в конце концов? Она видит своих друзей.
Девушка, повисла на своих цепях, смотрит куда в пол и что-то яростно бормочет. Её тело всё в крови, на ней какие-то лохмотья вместо их прекрасной университетской формы, в которую они все были одеты…
Парень, прижался к холодной стене и смотрит куда-то в потолок. Лицо всё в грязи, помнится в последний миг он повалил их на землю, в надежде, что грузовик просто проедет над ними, не задев колёсами. Вместо обычной решительности в глазах паника, вместо обычной улыбки на губах кровь… И опять же, вместо одежды лишь какие-то лохмотья…
Она сама… Что за место, почему они здесь, вернутся ли ОНИ?
Правду говорят, неизвестность пугает больше всего…
Она помнит тот миг, когда из-за угла внезапно вылетел грузовик.
Она помнит лёгкую боль, от удара об землю — он пытался спасти их.
Она помнит колесо грузовика, неизбежно надвигающегося на них…
Она помнит последний миг, колесо уже дотронулось до неё, она уже чувствует запах резины, она вся сжалась в ожидании боли, сейчас она будет и вдруг…
Вдруг они здесь.
В лохмотьях.
В тёмном зале.
На них тут же кидаются какие-то люди.
Бьют.
Пинают ногами.
Скручивают руки за спиной.
И при этом не издают ни звука.
Куда-то волочат.
В цепи.
К стене.
Бьют.
Пинают ногами.
Шипят что-то на неизвестном ей языке.
Приходит удивительно красивая женщина, совершенно не подходящая к обстановке. Что-то говорит, недолго, своим мелодичным голосом. Кажется, она хочет, чтобы они ей что-то рассказали. Но что, что ей рассказывать?
Закон Ома?
Законы Ньютона?
Интерференцию?
Дифракцию?
Квантовую физику?
Или быть может теорему Ферма?
Она молчит какое-то время. Потом подходит к ней. Ладонь этой женщины на уровне глаз. И вдруг из неё вырывается струя огня, она направлена в потолок, если он существует в этом тёмном, сыром зале. Женщина что-то злобно шепчет, касается лба своим тонким пальцем.
Ужасная боль внутри, ужасная. Она извивается, она просит отпустить, она не понимает, что происходит! Она кричит, она долго и дико кричит.
Женщина убирает палец ото лба и долго смеётся.
-Предатели! - изрекает она.
Ну хоть что-то из её слов стало понятным.
Потом она подходит к её подруге. Та смотрит мутным взглядом, дёргает цепи, в безнадёжной попытке вырваться. И всё повторяется. Палец у лба, подруга извивается в диком танце боли, смех, «предатели».
Потом она подходит к Нему, неизвестному парню, который тут был уже до них. Хмурится, что-то язвительно говорит на том самом, совершенно непонятном языке. Трое уходят из зала, женщина остаётся одна, наедине со своими пленниками. Своим пальцем она дотрагивается до тела этого парня, там, где сердце. Он явно испытывает дикую боль, пытается схватиться за голову, он рычит от боли, постепенно взгляд его становится всё более бессмысленным, он теряет сознание. Женщина не смеётся, ничего больше не говорит. Она пристально смотрит на своего пленника.
-Телепата! - кричит она.
Подходит к последнему, её другу. И всё по новой. Палец у лба, друг извивается в кошмарном танце боли, смех, «предатели».
И эта безумно красивая женщина уходит. Вместо неё приходят четверо, одетые в длинные бесформенные балахоны, с капюшонами на голове. Они бьют их плетями, не произнося ни звука.
О, ради чего они терпят эту пытку?!
Какое право они имеют унижать их, бить их?!
Кто они, за что мучают так её саму и её друзей?!
Она больше не намерена терпеть!
Она чувствует в себе огромную мощь!
Огромную силу!
В середние зала есть небольшие цилиндры, оттуда время от времени бьёт огонь.
Огонь…
Огня!
Спалить это место!
Они не имеют права мучать их!
Они не имеют права держать их здесь!
Она чувствует сильную злость, гнев, мощь.
Она сосредотачивается и…
И из цилиндров бьёт огонь.
Но это не те короткие языки пламени, тут же исчезающие. Огонь бьёт долго, ярко, высоко.
Исчезают оковы, она падает на землю.
И тут же вскакивает на ноги. Как бы не было больно, надо бежать отсюда. Её друзья и тот незнакомец делают тоже самое. Они побегают к стене, казалось бы сплошной и цельной.
-Это дверь! - хрипит незнакомец.
И вдруг…

В памяти медленно всплывает воспоминание о некой школе, в которой учатся управлять своими силами. Тут четыре главных направлений — огонь, вода, воздух, земля. Если они выйдут, они сольются с учениками. Исчезнут лохмотья, появится форма этой школы. Всё, что надо будет делать — это не выдать себя, не выдать того, что они сбежали отсюда, все, все будут думать, что они ученики.

-Я открою! - Тек касается двери и сосредотачивается.
-Только бы получилось, - нервно шепчет Миа, постоянно оглядываясь назад, туда, откуда появлялись их мучители.
-Они не придут, пока горит Фару, - незнакомец указывает кивком головы на цилиндры, из которых всё ещё бьёт огонь.
-Тогда я буду пддерживать огонь и далее, - шепчет она, раъяряясь всё больше.
-Один вопрос, - Тек поворачивается к незнакомцу, держа руку на стене. — Тебя как зовут?
-Я Хастр. Воздух. Вы не отсюда, я знаю, я чувствую. Но для них вы враги. Я не знаю почему. Однако, среди учеников школы они вас не узнают. Пародоксально, но смотря на вас Она не видела ваших лиц, вас, она видела лишь энергию внутри вас и то, слишком отдалённо. Вас никто не примет за чужих, за этими дверьми вы найдёте много казалось бы знакомых людей. Просто будьте как все, будьте учениками школы. Я узнал слишком много, она знает мою душу, меня наверняка быстро найдут, если не выберусь за пределы школы или не попаду на седьмой этаж. Открывай же двери, чего ты ждёшь?
-Десс, убирай пламя в Фару, я открываю.
Она вновь собирает всю свою энергию в себя. Пламя исчезает. Тек толкает стену и внезапно та расходится на две части. Они выходят в чистый холл какого-то здания. Это и есть Школа.
Внезапно…

…Она вспоминает, что её группа сейчас пойдёт в Зал, петь. Ей надо поспешить туда, иначе она вызовет подозрения. Вместе им нельзя будет находится ближашие полтара часа. Вместе они будут создавать отчётливый след пребывания в той комнате кошмаров. Через полтара часа он постепенно сойдёт на нет, и они примут другую «оболочку» - оболочку Школы. Прочь, прочь ото всех.

Она осматривает себя. Вместо лохмотьев — стирогая форма, в которой преобладает чёрный и тёмно-коричневый цвета. Края приталенного пиджака с небольшим воротником, плотно облегающим шею, отторочены лентами огненного цвета. На ногах нечто среднее между джинсами и тканевыми штанами — того же чёрновато-тёмно коричневого цвета и яркими огненными летнами. Небольшие сапожки. Волосы собраны в особой причёске — нечто вроде пучка, удерживающем волосы сзади, но не совсем собранными. В волосах так же влетены яркие огненные ленты, вся причёска держится на двух Хетаи — особой формы и из особого дерева палках.
Она кидает взгляд на подругу. Её форма точно такая же, но вместо огоненных лент — тёмно-синие, с голубыми переливами. Вода, определённо вода. Короткие же волосы Мии собраны в небольшой хвост, перевязанный лентой того же цвета воды.
Она смотрит на Тека. Но того уже нет, он уже успел убежать. И ей не стоит задерживаться. Хастра уже тоже давно нет.
-Увидимся позже, - бросает на прощанье Миа и тут же убегает.
Не быть разоблачённой.
Понять, что здесь происходит.
Не попасться.
Выиграть в эту страную игру.
Она бежит по коридорами и у самого Зала догоняет наконец свою группу. Они все в такой же форме, как она. Но что самое странное, большинство из них она знает — где-то мельком видела, с кем-то училась.
Память…

…подсказывает ей. Это не те люди, которых знает она. Это нечто вроде искривлённого отражения.
Итак, есть первый вывод - она попала в мир, другой мир, который очень похож на их мир, но он не такой.

Они заходят в Зал, рассаживаются по рядам на стулья. Со сцены спускается… Она не верит своим глазам. Это же Генриэтта Сендс, она учила её петь ещё в её первой школе! И она здесь… Да, да, не совсем она, но…
Музыка… О, музыка! Она успакаивает, она расслабляет. Все страхи и тревоги уходят, она отдаётся музыке, она поёт, вместе со всеми.
Да, опять вместе со всеми!
Не одна, на кухне, где никто не слышит её. Не одна, в лесу, где никого не может потревожить её неуверенный в себе голос. Не одна! Со всеми! Вместе!
И её голос становится сильнее, уверенней, он преобретает красоту.
-Вы учили эту песню? - внезапно спрашивает Генриэтта, обращаяясь к ней.
УчиЛи…

…эту песню… Конечно! Она — Десс, совсем недавно приехала в Школу из другой школы, где-то далеко-далеко. Она немного отстала от большинства своих знакомых, причину она не может вспомнить сейчас, но какая разница!
Итак, второй вывод - она здесь приезжая, новенькая.

-Да. Я знаю её.
-Замечательно! Пой!
Она начинает петь одна, но через пару секунд сбивается. Она не может петь одна, это почему-то пугает её, сбивает с толку, а вдруг она поёт не так?
-Всё правильно, почему замолчала?
-Я не могу петь одна.
-Смешная, - Генриэтта улыбается. — Ну так и быть, поём все.
О музыка…! Радость наполняет всё её тело — она снова поёт со всеми, она снова поёт под её руководством, она снова поёт с ней!
И даже пугающее воспоминание о надвигающемся на них колесе грузовика уплывает из памяти.
В полнейшем восторге проходят полтора часа, наполненных музыкой, прекрасными песнями и дружными улыбками.
Однако она помнит — она и её друзья здесь чужие.

Такой странный, непривычный шум. Память тут же определяет его, как шум от летящего самолёта. Но откуда здесь, в этой глуши, самолёты? Их разве умеют строить урвинги? Конечно, их народ сохранил какие-то умения, но разве авиация была им по зубам? Сирг выходит во двор и смотрит на небо. Нет, он не ошибся. Вон летят ещё два. Но куда и зачем? Ответ находится быстро.
Не так уж далеко, у ворот,в землю падает снаряд и тут же взрывается. Волной Сирга отбрасывает в стену дома. Потирая ушибленную спину, он встаёт и смотрит в сторону Равнины Юга. И с ужасом видит роботов. Всё ясно — они решили наступать на Уайтсити. Сирг ясно видит, как подняв свою механическую руку, робот выпускает очередной снаряд. Траектория просчитывается практически автоматически — обернувшись назад, Сирг криком предупреждает о снаряде людей на поле. Пригнувшись к земле, он пытается быстро решить, что ему стоит в данном случае делать. Остаться в доме О'Брайана или же рвануть в город, забрать своих друзей и скакать… В глубь страны урвингов. Или есть ещё вариант… Сражаться.
Роботы приближаются. Скорее всего они пройдут в паре метров от дома, возможно им захочется разрушить его. Сирг быстро кидает взгляд в сторону города, пытаясь прикинуть, куда могли направляться роботы. Хотя быть может они просто идут, разрушая всё на своём пути. Сирг сжимает руки в кулаки. Он не намерен просто стоять и смотреть, как роботы будут разрушать город, ставший если и не родным ему, то очень дорогим.
И тут среди туч пробивается луч солнца. Он падает на какую-то башенку и весело искрится на её раноцветной крыше. Это же башенка Колледжа, в ней находится бибилотека! Сирг быстро окидывает взглядом других роботов. Их около десятка, быть может больше. Верно, они все идут в сторону Колледжа.
Сирг срывается с места, бежит в дом, быстро собирает всё необходимое. Роботы уже совсем рядом. Потом он бежит в конюшню. Никого, все дворовые уже ускакали. Замечательно, значит если роботы решат разрушить дом, никто не погибнет. Сирг мгновенно седлает свою лошадь, единственную оставшуюся в загоне. Все остальные видимо уже ускакали. Свистом Сирг подзывает Шаззи. Пёс тут же выскакивает из-за угла дома. Значит он ещё не убежал. Робот совсем рядом, земля уже трясётся. Пришпорив коня, Сирг скачет в безопасное место. Он уже не видит, как огромная нога опускается на конюшню, превращая её в одну большу свалку из брёвен, черепицы, сёдел и прочего. Он уже не слышит, как другой робот наступает на южную часть дома, оставляя от него лишь пару уцелевших комнат. Он уже и не догадывается, что роботы превращают их уютный дворик, небольшое поле, загон для лошадей в одно сплошное мессиво из грязи и поломанных деревьев. Прекрасное местечко из красивого дома и прилегающих территорий перестаёт существовать. Вместо радостного смеха, тёплых улыбок, звонких острот, зелёных деревьев, яркой травы там поселяются запустение, уныние, пустота, разрушение, гниль и хаос. Сирг всего этого уже не видит — пригнувшись к шее лошади он мчится в город, пытаясь опередить роботов и первым добраться Колледж.
В небе развернулась битва между истребителями и механоптицами. Первые были уже не новыми, но до сих пор в прекрасном состоянии. Вторые были «последней моделью» - лучшее, что тогда мог при думать человек для разрушения с водуха. Первые защищали свой родной город, это придавало им сил, им была отвратительна мысль о том, что придётся сдать город, что он может исчезнуть, быть превращённым в руины. Вторые нападали. Просто нападали, потому что им так приказали, потому что считали, что они лучше, потому что им было приятно испытывать свою мощь. Подняв головы вверх люди могли лишь видеть как погибают одни, как продолжают сражаться другие, вместо тёмных нависших над городом туч, предвещавшим так давно ожидаемый дождь.
Сирг тоже порой поднимал голову, надеясь увидеть победу истребителей. Но всё складывалось не в пользу человека и его техники — роботы медленно, но верно одерживали верх. Тогда Сирг подгонял коня, вычисляя в уме вероятность того, что его друзья ещё живы и не попали под механичские ноги бездушных громадин. Сзади верным хвостиком неслась Шаззи, готовая вцепиться на смерть в бездушный металл, если только Сиргу будет угрожать опасность.
Роботы немного отстали, задержавшись из-за внезапно открытого людьми огня. Стреляли из всего — из пизт, из ружей, из специальных установок. Роботы сочли необходимым уничтожить каждое орудие, хотя оно не причиняло им никакого видимого вреда. Сирг мчался вперёд, прекрасно осознавая, что там сзади, борясь за свой город и свои жизни, люди утопают в крови, умирают, теряют последню. надежду.
Вот и Колледж. Покарёженные ворота валяются на земле — в них попал снаряд. Сирг спрыгивает с лошади и бежит к своершенно не пострадавшему зданию. В холле, среди прочих, он замечает Сания и Артура, склонившихся над каким-то чертежом.
-Сирг! Отлично, мы так и думали, что ты в скором времени принесёшься сюда! С тобой всё в порядке? - окликают они его.
-Да. Вы как? - друзья кивают в знак того, что всё в порядке. — Что это?
Сирг склоняется над чертежом. Кажется, именно это вычерчивала Алья последние несколько дней.
-То, что поможет нам сравнять шансы. Осталось только рассчитать, а мы с Артуром это быстро соберём.
-Один момент, - Сирг выхватывает у Сания карандаш и быстро начинает писать уравнения.
-Эту деталь стоит развернуть на сто тридуать пять градусов для большей эффективности попадания снаряда. Если считать, что…
-Ну так считай! Кто из нас быстрее и лучше всех может решить сложные матетматические задачи за минимальное время?!
-Понял. Молчу.
Через десять минут Сирг предоставил им все необходимые рассчёты. Саний тут же стал собирать прибор. Артур ему помогал, то и дело поверяя, сходится ли всё с чертежом.
-Что это? - запыхавшийся О'Брайан подбегает к друзьям и изумлённо сморит на прибор.
-Если коротко — то это оружие, которое нам поможет остановить роботов. Мы уже давно заметили, что ни пизты, ни какое либо другое ваше оружие не приносит вреда роботам. Проанализировав всё мы пришли в выводу, что оружие урвингов, сделанное на основе..
-Саний, прошу тебя, без деталей! Если это оружие поможет — запускайте! Роботы подошли к Коллежду.
Друзья переглядываются. Потом втроём подхватывают прибор и бегут в библиотеку, распологавшуюся в самой высокой башне.

-К нам гости, - замечает Ди, не отрываясь от книги.
-Неужели?! - иронически вскрикивает Алья, не отходившая от окна последние полчаса. — А я думала роботы тут свои!
-Ты же знаешь, я не про них.  К нам поднимаются Саний, Артур и Сирг. Кажется они таки собрали твой лазер.
-Это не лазер!
-Ну да, но чисто визуально похоже на него, тем более названия у него нет, а структура лазера и того, что получается из твоего прибора очень схожа, разница лишь в некоторых деталях, делающих…
-Я прекрасно знаю, как работает мой прибор! И название ему я уже дала! Я решила не заморачиваться и ввиду упомянутой тобой схожести с лазером я решила назвать свой прибор просто и коротко — ЛАЗ.
-Гениально! - с улыбкой замечает Ди, захлопывая книгу. — Ладно, сейчас нам придётся поработать.
В этот момент в библиотеку врываются трое друзей с прибором. За ними в башню вбегает О'Брайан и маг Ваальд.
-Наш звёздный час, - тихо шепчет Алья.
Прибор установлен. Девушки открывают окно. Переглядываются. Роботы стоят совсем рядом. Старая защита в виже энергетичского поля пока ещё сдерживает атаку роботов. Алья нажимает пару кнопок на приборе.
-Я стреляю, а ты…
Ди кивает и подходит к окну. Остальные, кроме Альи, отходят к двери. Ди полуприкрывает глаза. Сосредотачивается на тех струях магии, что доступны ей в этом месте.
«То, чего у меня никогда не было. Я должна почувствовать энергию этого места,должна извлечь все доступные мне частицы магии. Лишь такой удар позволит прибору… лазу остановить роботов. Одна механика, они должны остановиться. Почему мы, почему мы? Нет, не думать об этом. Не думать. Сила, магия… Нити… Энергия…»
Помимо воли перед глазами вновь встаёт картина из прошлого — её медленно исчезающая рука. Она вновь в разлагателе молекул, страх с прежней силой охватывает её.
«Нет! Нет! Я в библиотеке, это всего лишь мои мысли! Нет, я в Уайтсити, соберись же!»
Усилием воли Ди прогоняет из своего сознания картины прошлого. Энергетическое поле сияет, отражая удары, оно постепенно слабеет, скоро совсем исчезнет.
«Если я не справлюсь, если я не смогу направить энергию вместе с этим лучом… Значит зря мы тогда выжили в этом разлагателе…»
Ди оборачивает назад. Через приоткрытые глаза она едва видит людей, стоящих там. Маг… В нём скрыто столько энергии, но это должна сделать она, поскольку нити магии в библиотеке подчиняются не всем. Артур… Как тосковала по нему Алья, пока они думали, что больше никто не выжил, он на одной ноте буквально со всей технической составляющей мира. О'Брайан… Он приютил их у себя, мирный человек, которого однако лучше не злить, их милый доктор. Саний…Их  физический гений решения задач, всегда находит нестандартные способы… Сирг… Их математический гений, как он порой достаёт своими рассчётами вероятности чего-либо! Ди поворачивается вперёд. Алья… Маленький весёлый человечек, сильный и выносливый, ударить или подраться для неё никогда не было проблемой… И она сама, Ди, полный хаос, фонтан эмоций и идей, бросающийся из одной крайности в другую… У каждого своя роль. И здесь её чёткая задача — среди остальных друзей именно её необычная личность(некоторые называют это просто сумасшедствием) лучше всего чувствует магию. Она должна сделать это.
Сосредоточится. Защищающий их экран мерцает в последний раз. Исчезает. Сейчас или никогда.
-Алья, давай!
Вместе они выпускают каждый свой заряд. Алья свой лаз, Ди — магическую энергию. Вслед за этим раздаётся тихий взрыв… Роботы останавливаются.
-Короткое замыкание, - тихо произносит Артур. — Мы остановили этих… Но на Равнине есть и другие…
Ди чувствует себя опусташённо и слабой. Она садится на пол, чтобы не упасть.
-Это вполне естественно, - Ваальд тут же присаживается рядом. — Ты впервые пропустила через себя такой огромный поток магии, силы восстановятся, достаточно быстро. Ты молодец — магия этого места особенная…
Ваальд приобнимает её. Так и сидят они на полу, не замечая радости вокруг — от маленькой победы, от того, что прибор заработал, от того, что городу больше никто не угрожает.
-На урвингов они больше не пойдут, - внезапно говорит Артур. — Однако… Остальные народы в большой опасности. И вряд ли мы успеем опередить роботов всюду…
-Значит будем бороться, - тихо откликликается Ди. — Зря что ли мы выжили в Разлагателе Молекул? Зря что ли мы сейчас здесь, а не лекции по физике на родном факультете?
Она встаёт и слегка пошатываясь уходить в боковую комнату. В бибилиотеке наступает тишина.

-«…Что лишь ещё раз доказывает верность вышенаписанной теоремы». Тьфу, гадость какая! И как только Сирг может находится в такой пламенной любви к этим всем бессмысленным теоремам, свойствам, функциям… Как-то не шибко они нам помогли, когда мы в Разлагатель Молекул попали! - Ди захлопывает книгу и взмахом руки отправляет её обратно на полку.
-Знаешь, физика нам тоже не особо помогла… Нам помогло только… чудовищное… соскочил… чудовищное везение нам только помогло! - Алья поднимает голову от рисуемого ею чертежа и смотрит на подругу. — А вообще так или иначе нам надо заниматься дальше, хотя бы по книгам этого мира. Ты же не хочешь отстать по программе, когда мы вернёмся?
-Если мы вообще вернёмся и если это случится в ближайшие хотя бы три года! - Ди хмурится, но взмахом руки возвращает книгу со своей полки  библиотеке к себе на стол. — К нам идёт мадам Элиор.
-Миссис, Ди, она просила называть её миссис Элиор.
-Смысл от этого не менятся. Какая разница, как её называть?! Главное, что она — это она, некая жизнь в пространстве, облачённая в некую облочку, которая помогает поддерживать в ней жизнь. В бровях больше смысла, чем в математике!
-О да, она на тебя плохо влияет! - Алья усмехнулась и вновь склонилась над своим чертежом.
На десять минут в библиотеке настала тишина. Ди внимательно изучала книгу, перечитывая каждую строчку по несколько раз, чтобы смыслу легче было достигнуть её мозга. Алья что-то вычерчивала, стараясь быть предельно точной. По лестнице же, переодически останавливаясь, поднималась миссис Элиот с весьма важной новостью.

О'Брайан стоял у ворот Колледжа, ожидая, когда спустятся две подруги. Каждый вечер он встречал их здесь, если только не был на вызове, как врач. Каждый вечер он наблюдал за тем, как свободно тренируется особая группа Колледжа — дети, имевшие начальные навыки магии. У кого-то получалось развить свои способности лучше, у кого-то хуже, но всё равно большинство ребят смотрело на ни с лёгкой завистью — предрасположенность к магии была не у всех детей.
Сегодня, однако, О'Брайан наблюдал совершенно другую картину. Дети стояли полукругом вокруг всадника на лошади. Все они внимательно смотрели на него и вслушивались в каждое его слово. Генри было не слышно, что говорил этот всадник, но по его виду он сделал правильный вывод — всадник был из юнигов, а следовательно маг. Конечно, и среди юнигов попадались совершенно «немагические» люди, но таких там было очень мало. За спиной у всадника поблёскивал меч, на луке седла — лук со стрелами. Но это были явно вспомогательные средства защиты. Длинный плащ, предположительно из кожи дракона, свободно свисал с мага. Классические рукава, не прямые, немного «под углом», будто срезанные — да, этот всадник точно был магом. На какой-то миг Генри смог увидеть его лицо. Хмурое, обрамлёное длинными волосами, но глаза… Казалось, они видят всё и видят насквозь. Пронзительные тёмно-голубые глаза…
-Генри? Ты рано сегодня. Давно ждёшь?
О'Брайан слегка дёрнулся и отвёл взгляд от всадника. Рядом с ним уже стояли Алья и Ди.
-Кто это?
-Маг из юнигов, он был приглашён преподавателем к особой группе ещё до начала войны с осарами. Или правильней сказать, с этими роботами, так как, насколько я знаю, разведотряд пока нашёл лишь пять совершенно пустых городов под куполами, но ни единого живого человека, - Ди мрачно усмехнулась и пошла к карете.
-Он и к нам в бибилиотеку заходил, узнав, что мы так же обладаем начальными навыками. Долго смотрел на нас, не сказав ни слова ушёл. Наши скромные попытки начать разговор полностью игнорировал. Странный угрюмый человек, - Алья улыбнулась и взяв Генри за руку пошла вместе с ним к карете.

Весь вечер Генри О'Брайан сидел около камина в своей гостиной и думал о том всаднике. Этот странный взгляд, странный вид, странное поведение, о котором рассказали Алья и Ди… Пожалуй, он что-то знал, чего не знали они, что-то, что не принадлежало к его культуре к его народу, наоборот — нечто, что должны были бы знать они, но никак не он. Он был приглашён ещё до начала войны, с кем бы они ни была… Наверное он ехал через Центр. Но даже тогда возникает вопрос — как он смог пересечь Равнину Юга? Дорога из Центра проходила по окраине Равнины — давно завоёванной. Другой дороги оттуда не было. Первым городом за равниной был Уайтсити — их город. Он должен был проехать через равнину! И вряд ли бы его магические спосоности помогли ему против кучи роботов и механоптиц. Либо он очень могучий маг, либо… Либо они все чего-то не знали.
Рассуждая таким образом, Генри пришёл к выводу, что ему надо срочно пообщаться с этим странным человеком. И чем скорее, тем лучше.
Генри встал из кресла и только тогда заметил, что уже давным-давно наступила ночь. Все спали в своих кроватях. Никто не мог остановить Генри или же убедить его, что отправляться среди ночи разговаривать с чужеземцем, предварительно его об этом не предупредив, затея не очень хорошая. Хотя бы потому, что чужеземец мог элементарно спать, и будить его было бы не слишком вежливо.Однако, как уже упоминалось, остановить Генри было не кому. Он оседлал коня и выехал в город.

-Наверное у вас ко мне очень срочное дело? - раздался довольно мягкий, не подходящий к такой суровой внешности, голос.
Генри поднял голову и заметил на крыше человека, которого искал.
-Не надо больше стучать в мою дверь, как видите, меня внутри нет. Лучше поднимайтесь ко мне на крышу и расскажите, какая нужда заставила вас искать встречи со мной среди ночи. Лестица внутри дома, заходите, дверь открыта, - маг усмехнулся и отошёл от края крыши.
Поколебавшись немного, Генри всё же заходит в дом. Внутри нет ничего необычного — дом как дом. Наверное, чужеземец ещё просто не успел обставить её по-своему. Или же ему это вовсе не было нужно. Красивая лестница с резными перилами находилась в углу гостиной. Она вела на второй этаж, а так же выходила на крышу, немного плоскую с одной стороны и покатую с другой.
Выйдя на крышу, Генри первым делом посмотрел в строну Линии. Темно, никого не видно, никаких вспышек, звуков оттуда тоже нет. Значит, сегодня там никто ни с кем не воюет.
-Я заметил у вас, урвингов, эту привычку — оказавшись на улице или же на сколько-нибудь возвышенном месте, вы первым делом смотрите на север, в сторону Линии. Вас так волнует это сражение с роботами? - жестом маг пригласил Генри сесть.
-Конечно волнует! Народы никогда не воевали между собой, они даже парктически не общались. Вы это и без меня прекрасно знаете, а тут роботы, захват Равнины Юга, угроза Уайтсити и… и никаких требований со стороны завоевателей. Никаких вестей, что они вообще есть…
-Вы правы — Противники, группа осаров, что создала роботов, уже мертвы. Пали смертью слабых, от руки своих творений. Однако, заложить мысль им, в их железные головы, что они великолепней всех в этом мире, они успели… Не беспокойтесь, дальше будет только хуже.
-Пессиместично… Почему такой мрачный взгляд на жизнь?
-О нет, доктор, не на жизнь в целом, только на предстояющую нам всем борьбу. Роботы — это только начало… В вашем доме живут две прекрасные девушки. Наверное, они уже успели рассказать вам о моём бессловесном посещении их библиотеки. Так вот, успокойте их — я просто был поражён. Поражён тем, как велика в них струя магии. При желании они могут развить в себе гигансткие умения. Но для этого им, конечно же, надо будет посетить территорию юнигов. И ведь они пришли оттуда не одни… Верно?
-Откуда оттуда? - Генри внутренне напряглся.
Ему казалось, что тайну появления в Уайтсити пятерых молодых людей знает максимум два человека. Он сам и тот паренёк из Колледжа.
-Вы прекрасно знаете о чём я… У них была своя жизнь, свои заботы, пока они не попали к нам… Как чудесна и изворотлива жизнь! Ведь они могли погибнуть в пучке молекул, направленном в никуда… Однако они живы, они здесь, а значит пришло то время, о котором говорилось в древности — придут Чужие, совершенно чужие нам люди, которые нарушат гармонию нашего мира. Поэтому, дорогой мой доктор, роботы — это лишь капля в море будущих волнений. Осаров уже не могут найти на своей территории, а они спрятались в своём самом надёжном городе. Они уже встретились с Ними, они уже боятся…
-Откуда вы знаете всё это? - поражённый Генри даже не замечает, что далеко-далеко у горизонта появились первые лучи восходящего солнца.
-Вы, урвинги, когда-то отделились от юнигов, желая сохранить у себя немного больше машин, помогающих вам жить. Вы отвыкли читать порывы магии, как открытую книгу, вы начинаете забывать, что такое чудо, перестаёте чувствовать нити реальности, ведущие в будущее. Однако Уайтсити — самый странный ваш город. Я бы сказал так — в нём живут таланты. Я согласился учить юных недомагов в вашем Колледже лишь потому, что они живут здесь, в этом городе, потому что их ещё можно научить жить и принимать мир вместе с магией. Большинство ваших урвингов давно разучились этому, но вы прекрасно живёте и без магии. Вам она нужна для мельчайших потребностей жизни — поставить книги в библиотеке на нужную полку, разогреть еду. Создавать чудо вы разучились. Каждый выбирает своей путь — вы выбрали этот. Но сейчас мы стоим на краю великой Беды. Кому-то надо будет объединить народы вновь. Как говорила Великая, увидевшая распад народов задолго до того, как он случился — лишь у пришельцев, которых будет пятеро, лишь в их руках будет судьба нашего мира. Либо они освоят все премудрости наших народов и прогонят Чужих, либо они выберут свой путь. И тогда наши народы падут… И лишь чудо, только чудо тогда нам поможет. Лично я выбираю первый вариант. Доктор, обратите внимание, рассвет. Думаю, вам пора отправляться домой.
Генри невидящим вглядом смотрел на встающее солнце, думая лишь о том, что сейчас услышал. Маг казался ему всё более таинственной натурой.
-Не думайте об этом, доктор. У вас есть ещё немного времени, чтобы порадоваться жизни, прежде чем нам всем придётся бороться за право существования. Не думайте. Отправляйтесь домой, вы ещё успеете поспать в пути. Ваше ремесло завораживает меня — пускай во мне полно магии, но исцелять по-настоящему я так никогда и не смог научиться. Едьте домой, доктор. Испытание ещё впереди…
Генри вышел на улицу, забыв попрощаться. С трудом залез на спину лошади. Все его мысли пытались устремится в будущее и увидеть то, что этот маг уже видел. Лишь в последний миг, перед тем, как маг зашёл в дом, Генри вдруг вспомнил один очень важный вопрос.
-Имя…Ваше имя? - едва прохрипел он.
С голосом будто что-то случилось…
-Ваальд. Гримсторн Ваальд дер Штримсхорн. Жаль, что вы приехали не с каретой — на коне вам вряд ли удастся поспать. Удачного дня, мистер Генри О'Брайан, удачного дня!
-Ваальд… - шёпотом повторил Генри.
И тут же, совно очнувшись от какой-то дрёмы, пустил коня вскачь. На сон времени не оставалось.

-Этот маг… Он словно видит в нас что-то… - задувчиво сказала Алья, смотря в окно.
Внизу занималась особая группа во главе с магом Ваальдом.
-Угу… Нечто, что потом можно использовать… Предмет… Ох, а в Университете сейчас должно быть мат.анализ… И хоть я нешибко влюблена в этот предмет, однако, лучше было бы быть там, сидеть, засыпать, писать коспект, готовиться к предстощим коллоквиумам…
-Мы вернёмся туда. Здесь всё же тоже неплохо…
-Да… Но дома лучше… Меня только заселили в общежитие… Подстава, - и Ди вновь углубилась в книгу, пытаясь понять смысл очередной заковыристой теоремы.

Наверное, эта дикая боль в ноге и есть причина, по которой она не может встать. Попытавшись ещё раз, Ди с глухим стоном падает на землю. Придётся остаться здесь. Но здесь нельзя оставаться. Здесь, на Линии, оставаться на ночь совсем небезопасно для жизни. А она ещё много чего хотела сделать в своей жизни. В частности вернуться обратно в свой мир и закончить там обучение в Университете. Ах, почему же она пошла одна? Можно было взять Сирга с собой, он же предлогал! Почему она никому не сказала, куда идёт? Почему она не взяла с собой сигнальный маячёк — хотя бы знали, где её надо искать. Так нет же. Одна, совершенно одна на этой небольшой полянке. На север уходит казалось бы бесконечная череда кустов. Лишь где-то около линии горизонта виднеются деревья. Сзади неё, на юг, уходит одна-единственная тропа. С востока и запада её окружают те же кусты вперемежку с довольно высокой травой. Никакого шанса, что её кто-либо случайно увидит с сигнальной вышки. Да и далеко она… Как глупо быть подбитой в самом начале тропы!
Ди с трудом садится и пытается увидеть что-либо другое вокруг себя, кроме этих бесконечных кустов и травы. Ничего, ничего не видно. Что ж, с одной стороны это хорошо. Были бы тут роботы — она бы их сразу увидела. Они были оромные, под два метра с половиной в высоту. Детище осаров… Группа отколовшихся, именующая себя просто Противники — не слишком оригинальное название, да в общем-то и не любили никогда осары длинных витиеватых названий — создала их специально для войны. Долгое время все четыре народа жили в мире и дружбе. Редко кто пересекал границы, разве только торговцы. И то, торговля в основном шла в Центре — в городе пересечения четырёх народов, где никогда не было и скорее всего не будет икаких границ. Противники сначала были головной болью только Правительства осаров. И кто их надоумил, что завоевав Равнину Юга осары примут их как своих? Быть может их главарю хотелось власти, быть может… Но в итоге это всё вылилось в войну — первую войну между народами. С момента разделения между ними не было никогда никаких военных стычек. Только внутри госудраства порой бывали некие стихийые восстания, перевороты, но война между двумя народами — никогда.
Противники воевали против урвингов, урвинги, не знакомые с внутренней ситуацией осаров, воевали против всех осаров, справедливо полагая, что такие машины есть только у их народа. В основном война проходила пока на Великой Равнине Кустов. Города урвингов напрямую пока не были затронуты. Существовала Линия — она разделяла места боёв и территорию, на которую роботы пока не заходили. И где, что пожалуй было для бойцов важнее, где роботы Противников не трогали урвингов.
Ди не устраивало такое положение вещей. Из трёх с половиной месяцов, что они живут в этом мире, два месяца прошли в бесконечных стычках на территории Линии. И вот в Ди проснулось чувство долга. Урвинги стали её народом, в этом мире — она и Алья попали к ним, они обогрели их, дали им работу, приняли как своих. Те немногие магические навыки, коими Ди овладела в этом мире, должны были ей помочь сбить хотя бы одного робота. Урвинги были далеко не глупым народом — разобрать робота и понять его слабые места было как говорится «плевым делом». Но для начала им нужен был робот — а работающих роботов подбить пока не удалось. И Ди пошла — в надежде добыть им такого и тем самым уравнять шансы и быть может закончить этим бессмысленную войну. Ведь Противники даже ни разу не объявляли пока что им надо. Просто с востока вдруг пришли роботы и стали рушить всё подряд. Урвинги собирали свои армии со всех своих земель — Поход на осаров был не за горами. И вот только ступив на тропу рядом с Ди разорвался снаряд, возможно пущенный просто так, ради профилактики — маловероятно, что её успели заметить. Быть может рядом где-то была мина или неразорвавшаяся граната — в любом случае, ей повезло, что она осталась в живых. Но теперь, не имея шанса уйти или же связаться с друзьями, ей угрожала другая опасность — приход роботов, которые время от времени всё же проверяли захваченную территорию. Они её обнаружат и тогда конец её маленькой жалкой жизни. Сколько можно испытывать удачу…?

Луна ярко горела в небе. Ди закуталась в свой плащ и продолжила попытки собрать из запасного оружия нечто вроде сигнального маячка. Получалось плохо. Пизты — последнее из «технического оружия», оставшегося у урвингов, после отказа от техники. В конце концов когда-то урвинги отделились от юнигов именно для того, чтобы не отказываться от механизации целиком.  Пизта представляла из себя лазерное оружие, формой похожее на обычный пистолет. При особой настройке оно могло прожигать дыры, просто ударять, не оставляя физического вреда, а так же, при дополнительном усовершенствовании, стрелять пулями. Но Ди сейчас это мало помогало. Пизта не желала быть маячком и пришлось с этим смириться.
Зато с приближением робота смириться было никак нельзя. Ди услышала в отдалении слабый грохот. Тяжёлая махина шла как раз сюда. Из последних сил Ди начала ползти в сторону Уайтсити. Если она пересечёт Разлом — древнюю трещину не слишком больших размеров, образовавшуюся в земле во время Десятилетия Жары — она будет спасена. Именно по Разлому и проходила Линия. До Разлома было не так уж и далеко. Она уже делала пару попыток добраться до туда, но дикая боль, даже при передвижении ползком, всякий раз останавливала её. Теперь же выбора просто не было — либо убраться сейчас, либо остаться здесь на века вечные, пока дикие волки не прибегут и не раздерут на части то, что останется от неё.
Робот приближается явно быстрей её ненадёжного метода передвижения. Через десяток метров боль становится настолько сильной, что Ди теряет сознание на пару секунд. Дальше она не может передвигаться. Придётся смириться с очевидным. Ей придётся здесь умереть. Что ж, один раз она уже чуть не отправилась «на тот свет», попав в разлагатель молекул, второй раз должно быть не так уж страшно. какая глупая теория… Она не хочет расставаться с жизнью, пробует ползти опять, падает на землю и вдруг слыши совершенно иные звуки.
Стук копыт?
Лай собаки?
Пожалуй, это просто её мозг переутомился и пытается выдать желаемое за действительное. Но как тогда объяснить, что она видит быстро приближающуюся к ней фигуру?
Правда уже пешую, коня и собаку явно оставили около Разлома или же их вовсе не было.
Дина издаёт слабый звук, пытаясь привлечь к себе внимание. Робот, однако, уже слишком близко. Но и человек тоже.
-Ди, ты вот…Ну какого?! Тебе же говорили не ходить одной!
-Сииирг… Сииирг… Давай мораль…потом… Забери меня…! Ты бы знал, как я рада… видеть тебя…
-Представь себе, я тоже!
Сирг опустился на колени рядом с Ди и посмотрел на приближающегося робота.
-Нам не успеть дойти до Разлома. Он догонит нас раньше. Есть другой метод. Ложись.
-Я и так лежу!
-Отлично. Тогда просто молчи, не шевелись и не подумай ничего лишнего — я просто спасаю тебе и себе жизнь.
Сирг лёг рядом и набросил на неё и себя свой плащ. Плащи Уайтсити славились своей способностью помогать маскироваться своему обладателю под местность, вроде хамелеона. Чаще всего накрытого таким плащом человека могли принять за обычный камень. Сирг всегда носил при себе такой плащ, Ди же отправилась в путь без него, с обычным плотным плащом, который максимум мог помочь не замёрзуть ночью.
Робот был рядом, совсем рядом. Он остановился в паре метров от Сирга и Ди. Он видел лошадь, спокойно пасущуюся на расстоянии полукилометра от Разлома. Видел лежащую невдалеке от лошади собаку. Животные. У него не было целью убивать животных, особенно когда они без хозяев и за Разломом. Тем более ничего не указывало на то, что на лошади кто-то приехал — на ней не было уздечки или седла, на ней не висело каких либо мешков. Да и собака была без ошейника. Такая странная дружба животных порой встречалась на равнинах юга, где главной угрозой были волки.
Однако, сегодня днём разорвалась их сигнальная граната. Значит тут кто-то был. Отряд роботов был в это время далеко, они шли к Северу, оставив тут лишь небольшой отряд, на случай прорыва со стороны урвингов. Они шли к Северу, надеясь захватить Шарпрайзинг — горы, отделяющие юнигов от остальных народов. Захватить горы — значит на половину захватить этот строптивый народ, владеющий магией. Сработала граната, им пришлось вернуться. И вот он стоит, Главный Робот, и осматривает местность. Никого. На земле, в небеольшом отдалении лишь камень. Возможно, он был больше, он какой-то неровный по углам. Быть может урвинги нашли гранату и сначала решили сбросить на неё камень? Слишком глупо с их стороны и не оправдано. Скорее всего гранату задела какая-то птица — её ошмётки могла съесть та собака. Если бы здесь были урвинги, он бы обнаружил следы и пизты. Ничего этого здесь нет. Значит нет причин для беспокойства. Тем не менее эти урвинги стали причинять больше беспокойства им, великим Роботам, чем раньше. Стоит разобраться с ними. Пожалуй в скором времени стоит захватить их Уайтсити — один из важнейших городов Юга. Нет Уайтсити — нет этой странной тревоги. Робот уходит.

-Пронесло… Давай поскорей выбираться отсюда, - Ди скидывает плащ и пытается сесть.
Но Сирг тут же прижимает её обратно к земле и накидывает на них плащ снова.
-Ты что, совсем что ли? Слышишь крик механоптицы?
-Таких нет.
-Раньше не было. Перед тем, как ты ушла, вернулся разведотряд. Они дошли по безопасной территории до Центра и там, с вершин Низких Гор наблюдали за группой роботов, собирающих нечто. Похоже осары тут совсем не причём. Потому что роботы собирали роботов. Откуда у них запчасти — это ещё предстоит выяснить. Однако другой отряд, отправленный к осарам, пока передаёт только полное отсутствие какой-либо жизни. Быть может они попрятались в свои города с куполами, но это всё равно подзрительно. Так вот, перед твоим уходом мы получили сообщение — роботы собирают механоптиц. Те будут следить за этой частью Линии сегодня ночью, это уж наверняка.
-Так и что, придётся всю ночь так лежать с тобой в обнимку под плащом??!
-Я не так уж и плох… Ха-ха, да ладно тебе. Да, придётся. Потому что гарантии, что механоптицы не подстрелят нас с тобой, пока мы будем прорываться к моей лошадке очень малы. Очень. Меньше, чем…
-Ладно, ладно… Давай тогда просто поспим?
-Ок. А вообще зря ты это сделала… Пошла одна в смысле. Хотя есть сведения, всё той же группы из Центра, что подрыв этой гранаты заставил роботов повернуть от Шарпрайзинга.
-Тогда они нападут на урвингов… Давай просто спать, а?
-Молчу, молчу… А ты тёплая… А ноги твои…
-Сирг. Заткнись!
В ночном небе парила механоптица, высматривая людей. Она видела лишь лошадь, спокойно щиплющую траву, дремавшую невдалеке собаку и странный камень, не подававший признаков жизни, как ему и положено. Механоптица позволила себе пролететь до Сигнальной вышки, думая, что её никто не заметит. Однако, урвинги заметили её и пальнули по ней. Увернувшись, птица вновь вернулась на старый участок, к началу тропки. Так, то улетая порой, то возвращаясь она и следила за тропкой всю ночью. Под утро она улетела.

-Сирг, ты нашёл её!
-Я так и знала, что кто-нибудь это скажет, - проворчала недовольная Ди, с помощью О'Брайана слезавшая со второй лошади, прискакавшей к тропинке утром.
И началось… Расспросы, морали, укоры, сожаления… Лишь Алья стояла в сторонке и молча смотрела на всё происходившее в комнате. К ней подбежала собака, Шаззи, та самая, что провела ночь рядом с лошадью. Алья погладила верное животное, прошептала ей пару благодарных слов за её прекрасное чутьё. Она уже была одета в обычное платье работника библиотеки и через полчаса собиралась выезжать в Колледж. У неё при себе были не совсем приятные новости, которые она,однако, собиралась сообщить лишь когда Ди уйдёт переодеваться в своё форменное платье. Та всё не уходила, хотя Генри давно залечил ей ногу. Отличная медицина тоже досталась урвингам в наследство от их этапа практически полной механизации.
Разговоры, разговоры, укоры… В конце коцнов Ди не выдежривает.
-Ребята! - громко кричит она на всю комнату. — Помолчите, прошу вас! Я бесконечно благодарна прекрасному носу Шаззи, а так же прекрасным скаковым качествам урвингских лошадок О'Брайана, и несомненно самому Сиргу за то, что мне спасли жизнь. И если вы наивно думаете, что проведя весь день на Линии, осознавая какая мне грозит опасность, я себя сто раз уже не поругала, то вы наивно ошибаетесь. Я прошу вас — ну хватит, хватит журить меня будто я маленький несмышлёный ребёнок. Всё обошлось, вывода я из этого сделала, даю слово, больше не пойду никуда одна, даже на кухню за хлебом, если вам так угодно! Но прошу вас, прекратите ездить мне по мозгам! Мне и Алье пора ехать в Колледж — благо выходной закончился, а значит нам снова пора за работу! Всем спасибо, до свидания!
Ди выходит из дома и идёт к карете. Алья подхватывает свою маленькую сумочку и тоже направляется к выходу, но у самой двери таки объявляет заговорщеским шёпотом свою новость.
-Механоптица, между прочим, пересекла Линию. А значит у нас больше нет уверенности, что они не нападут на нас завтра же! Всем хорошего дня! - и подхватив нижние юбки, Алья выходит из дома и спускается с небольшой лестницы.

-Снит так и ходит один… - протяжно сказала Ди, отходя от окна. — Неужели ему не помогла книга…?
-Это правда всё, что тебя сейчас волнует? - Алья вопросительно смотрит на подругу, которая всё ещё расхаживает по библиотеке в «городском» платье.
-Нет, ещё меня волнует выстрел ночью, видимо в механоптицу — он был произведён со Смотровой вышки, а значит Линия пересечена. Ещё мне надо переодется по-быстрому, потому что на нижнем этаже уже собирается толпа особой группы, которая скоро пойдёт к нам за новыми учебниками. А ещё меня волнует то, что в Университете наши однокурсники сейчас занимаются лабораторными работами, а мы здесь… И всё-таки, второй раз находясь практически перед смертью, я поняла, что она продолжает пугать меня по-прежнему… И, пожалуй, эта ночь на Линии была даже пострашней для меня, чем тот миг в Разлагателе Молекул… - Ди уходит в небольшую комнатку, чтобы переодеться.
Алья остаётся наедине со своими мыслями, предположениями, ужасениями…

-Снит, скажи, вы проходили уже теорию относительности Эйнштейна?
-Ди, он всего лишь в восьмом классе…
-Да, Ди, я всего лишь в восьмом классе. И тем более теорию относительности придумал не Эйнштейн! Как детский писатель мог до этого додуматься??
-Алья, я чего-то не знаю?
-Не забывай, наши миры похожи, но многие известные люди у них творили совершенно не то, что у нас. Ты ещё не читала Книгу Сравнений?
Ди помотала головой и вновь углубилась в чтение. Алья взмахнула рукой, и стопка книг, принесённых Снитом, полетела в глубь библиотеки. Каждая книга вставала на своё место. Снита всегда завораживало это, но сегодня он был необычайно серьёзен.
-Можно мне книгу о… о… о любви?
Ди подняла голову от страниц, исписанных странными знаками и внимательно осмотрела Снита с головы до ног.
-Конечно можно. Я знаю, что тебе нужно.
Она взмахнула рукой и чуть прикрыла глаза. Откуда-то с далёкой полки прилетела старая книга с серебристыми страницами.
-Она рассажет тебе всё, что тебе нужно. Научит тебя, как не обидеть случайно ставшего дорогим для тебя человека. Расскажет о сути женского мышления, в общем она поможет тебе.
Ди протянула книгу Сниту. Алья же заполняла форник. Ей требовалось написать всего одну строчку на этом необычном листе бумаги. Снит лишь дотронулся до него. Форник расстаял. Попрощавшись, мальчик убежал к себе в комнату. Ему нетерпелось начать изучать эту книгу.
-Растёт мальчик, - вздохнула Алья.
-Скучаешь по Артуру?
Алья не ответила. Она отошла к окну и взяла с подоконника маленький кусочек кожаной ткани.
-Я думаю, что это был он вчера. Иначе откуда он мог знать про то мелкой, но важное событие, произошедшее в общежитии Петергофа? Это был он… А значит это они нашли нас. Вопрос только в том, где они были раньше и почему не приходят в Колледж. Хотя на последний я могу ответить. Миссис Элиор не знает, что мы из другого мира, об этом вообще знают только немногие — мы, понятно, О'Брайан и Снит, поразительно догадливый мальчик. Они не хотят рассекретить нас и себя, а быть может просто не знают, где мы теперь работаем. Но это был Артур, а значит сегодня мы его опять встретим, так что не скучай.
-Я вот иногда думаю, на кой тебе я, если даже на вопросы, обращённые мне, ты всё равно отвечаешь сама!
Девушки с серьёзным видом посмотрели друг на друга и рассмеялись.
-Ты же моя подруга… Ты замечательный человек и я просто пытаюсь отвечать тебе тем же, теми же прекрасными чувствами, что…
-Ну хватит, хватит, у тебя уже белиберда получается! Я знаю. Просто… я действительно скучаю по нему… Всё, что у меня осталось — кусочек его куртки…

-Разрешите?
Ди, неотрываясь от книги, кивает. В Общий Зал библиотеки входит молодой человек. На нём чёрная шляпа и чёрный плащ и он явно не желает, чтобы его узнавали.
-Вы не из Колледжа, - Ди не спрашивает, она утверждает.
Три месяца, как она и Алья тут работают. Нити магии начили их многим навыкам, в том числе замечательному слуху. Они знали, что кто-то поднимается к ним в библиотеку, когд этот человек был только внизу лестницы.
-Откуда вы знаете?
-Догадалась. Чувствую. Какую вам книгу?
-«Территория Запада».
-Старая. Заполняйте форник, книга сейчас будет.
Ди лишь чуть приподняла руку. Книга прилетела и мягко опустилась на стол. Молодой человек посмотрел на неё, но его взгляд тут же привлекла другая книга, лежащая на столе.
-У вас есть Сиродов?
-Единственный экземпляр на весь Юг. будьте предельно аккуратны. Её разрешается смотреть только здесь.
-Сиродов… Сборник задач по физике… Надо же…
-Вы знаете эту книгу?
Ди захлопунла книгу. Учебник Сиродова был учебником из её мира, она по нему училась в Университете. Он и учебник Совухина — вот и всё, что осталось у неё от своего мира. В этом мире Сиродов был актёром и физику ненавидел.
-Конечно знаю… И кажется знаю данный экземпляр.
-С чего вы взяли? - Ди всё ещё не поворачивается, вмахом руки она отправляет книгу, которую читала, на своё место и  внимательно следит за процессом перелёта.
-А вот эти строчки, написанные карандашом, напоминают мне начало второго курса, вечер в 14 общежитии…
Ди резко поворачивается и берёт форник.
-Серж О'Брайан? Двоюродный брат Генри О'Брайна? Серж…
Ди хмурится, а потом внезапно её осеняет мысль. Она заглядывает в глаза молодому человеку и тут же радостно улыбается. В следущее мгновение она уже крепко обнимает его, стараясь удержать слёзы.
-Сирг, какого ты просто не мог сказать, что это ты? - шепчет она.
-Так неинтересно. Тем более тебя в этом обличье работника библиотеки совсем не узнать, Ди.
В зал входит Алья, уже переодевшаяся в платье.
-Ди? Кто это?
-Алья! Ты не узнаёшь меня?
Пришедший через пару минут Генри О'Брайан застал девушек в обятиях Сирга, с которым уже был знаком до этого. И тогда он понял, что его чувство не обмануло его — случилось.

Вот уже карета, мягко покачиваясь, едет в сторону дома О'Брайана. Внутри трое — Ди, Сирг и Генри. Алья сегодня осталась в городе. Несмотря на то, что они давно не виделись, Сирг и Ди молчат. Она лежит у него на плече и дремлет. Ей тепло и уютно. Сирг читает книгу, ту самую, которую он взял в библиотеке. Генри изучает найденый им в Академии Медицины предмет.
Карета останавливается. Генри открывает дверь. Приехали. Сирг остородно будит Ди и с улыбкой показывает на входную дверь. Там стоят двое — один высокий, второй среднего роста. С ними рядом сидит собака, но на неё Ди практически не обращает внимания. Ей гораздо важней, что эти двое — Артур и Саний. И она бежит к ним, радуясь, что нашлись их с Альей однокурсники, вместе с ними попавшие в этот мир.

-Зачем ты читаешь эту книгу? - Алья заглядывает подруге через плечо и читает пару строчек. — Что в ней такого, она не поможет нам вернутся обратно.
-Книги порой творят чудеса… Тем более я уже давно собиралась на Линию…
-Да, но сейчас тебе больше незачем туда идти. Мы нашли их, они живы, здоровы и…
-Скажи, - перебивает Ди. — Артур тебя быстро вчера нашёл? Я ему попыталась дать наиболее точные твои координаты, но всё могло случиться…
-Да… Знаешь, я так рада…
-Знаю…
В библиотеке повисает тишина. Ди читает книгу, Алья сидит и смотрит на роскошно расписаный потолок общей залы — она не видит изумительных рисунков, она вспоминает вчерашний вечер, его, каждое его слово и чувствуе необъятную радость внутри от того, что он снова рядом.
-А в Университете сейчас физика… - грустно замечает Ди и уходит в глубь библиотеки.

Пригнув голову навстречу ветру, согнувшись пополам, она сидела на верхушке скалы и смотрела на море под ней. Что-то в мире сегодня случилось не так. Пожалуй именно сегодня случилось то, чего они все так боялись. Царство магии решило отсоединиться. Вместо одного, единого мира теперь осталось две половины, с чёткой границой между ними. Половина, где остались частицы магии, где не прижилась техника — она вообще отказывалась там работать, и половина, на которой не осталось магии, но была современная техника. Она видела — пройдёт время и мир разделится на четыре части. Одна останется с магией и без техники, другая — с минимумом техники и минимумом магии, третья — и без того, и без другого, и последняя — с новыми технологиями. И будет так, пока не придут ОНИ, люди с другой стороны и мир между частями будет нарушен, начнётся война. И помогут ли восстановится миру Пришельцы — она не знала.


Хор голосов, ритм, музыка, луна над головой. Она скользила по земле, извиваясь в бесконечном танце. Сегодня был Великий Праздник. Слеудя музыке она то замедлялась, то вновь извивалась и скользила. Хор голосов. Все хлопают в ритм. У неё в руках изящный бубен. Она слышит дудочку. Мир, счастье, процветание. Танцы под луной. Они — мирный народ, они живут За Горами. Они — иставанги. И сегодня их день.


Шум, машины проносятся мимо. Он стоит на балконе, смотрит вверх, пятаясь увидеть за защитным куполом настоящее солнце. Но его не видно, слишком много выхлопов сегодня на улице. И это при том, что их машины практически не загрязняют воздух. Так забавно… Они практически перешли в эру, где транспорт летает. Они ступили туда одной ногой. Частично их машины до сих пор ездили по дороге, используя бензин, солнечную энергию и электричество. Зато другая часть, которая неуклонно росла, уже летали по воздуху. Они вырабатывали энергию из недавно открытого вещества. Он видит пролетающий вверху сверхзвуковой самолёт, там, в вышине, над куполом. Медленно летит, совсем медленно. Сестра зовёт его в комнату. Пора украшать дом. Через неделю будет праздник — праздник их народа — Осаров.

Он выходит на улицу. Ноге тут же стало некомфортно и как-то вязко, хотя дождя ни сегодня, ни вчера не было. Он смотрит на землю. Ну конечно же, прямо в лошадиные отходы! Теперь снова чистить свои сапоги! Ругаясь, он закидывает сумку через плечо и идёт на противоположную сторону улицы, туда, где он оставил своего прекрасного скакуна. Ему предстоит проехать немало дорогЮ прежде чем он поспеет к Дворцу. Скоро будет главный праздник, и он должен доставить редчайшие по вкусу плоды с окраиных земель ко столу Её Величества. Юная принцесса, краса народа Юнигов, обладающая даром магии, должна быть довольна его товаром. А значит — в путь, пока плоды не испортились!

Она идёт по коридору Колледжа, её Колледжа. В коридорах тихо, сегодня проходят последние экзамены. Скоро дети выпорхнут из этих дверей, как стая пташек, на свободу, туда, где о них больше не будут заботиться специальные люди, туда. где они должны будут применять на практике полученные здесь знания. Она горделиво улыбнулась. Её Колледж считался одним из самых лучших. И не последняя заслуга в этом — её. Даже их соседи, оставшиеся жить с техникой, даже они порой приезжали за специалистами, выпущенными из её Колледжа. Урвинги гордились ими, сумевшими уйти к соседям и приносить там пользу. Она выглянула в окно. На улице стояла старая жёлтая спортивная машина. Рядом стоял экипаж, запряжённым парой чёрных лошадей. Доктор О'Брайан приехал навестить больного. Всё-таки как чудесно, что их народ сумел отказаться от механизации, не целиком, но достаточно, чтобы перестать вредить окружающей среде. А вот и класс Одарённых — дети из этого класса имели начальные магические навыки, редкий навык для их народа. Когда-то, когда мир не был разделён на части, тут было достаточно магии, но потом, после Раздела… Сначала пополам… Потом их народ отделился от юнигов. Они назвались урвингами и не стали отказываться от механики полностью. Издревне считалось, что чем больше механизирован мир, тем меньше в нём остаётся магии. Недавно учёные высказали версию, что иставанги отделились от осаров именно в надежде на то, что к ним снова вернётся магия. Но именно их народ остался загадкой — они полностью отказались от механизации, но магия к ним не вернулась. Возможно потому, что у них просто не было предков, обладающих этим даром. Так они и жили…
Она зашла в пустую лаборторию. Сняла чехол с довольно большого нового прибора. И тут замеила страность — прибор начал светиться.


-Так это и есть Разлагатель Молекул… Большой, - Артур усмехнулся и оглянулся на своих однокурсников.
Они стояли полукругом и с улыбкой глядели на прибор. Замечательно, что они будут первыми студентами, которым разрешили проделать лабораторную работу на этом новом приборе. Только надо было дождаться преподаватлей, чтобы ничего не случилось. Алья подошла к Артуру и положила руку ему на плечо.
-А не боишься, что он и нас может разложить на молекулы?
-Он не включён, так что бояться пока нечего. А с преподавателями с нами ничего не может случится.
Ди усмехнулась и присела на корточки, доставая из сумки задачник Сидорова, учебник Совухина и тетрадь с краткой теорией по пользованию прибором. Но где тетрадь?
-О чёрт, ребят, я тетрадь с конспектом где-то оставила, - огорчённо ообщает Ди ребятам, всё ещё роясь в сумке.
-Блин, ну ты единственная написала эти правила… Без неё нам не разрешат попробовать работать на этом приборе, а это сама понимаешь…
-Я понимаю, Сирг!!! Я сама не в таком уж и восторге от того, что придётся видимо перенести всё… Нет, нет, не придётся! Она внизу, у Ани! Точно, там же с другой стороны конспект по физике, она попросила его переписать! Я сейчас вернусь!
-Давай быстрей! - тут же бросает Саний.
-Я знаю, - Ди нажимает толкает плечом дверь, но та не поддаётся.
-Ребята, она… Она закрыта…
-Мы только что вошли сюда, - Алья подходит к Ди и смотрит на замок. — Хм, действительно закрыто. Странно, она закрывается автоматически, только когда прибор включают. Быть может какая-то ошибка. Подождём преподавателей, они всё равно сейчас придут.
-Алья… Прибор… - Ди с ужасом смотрит на однокурсников.
Те застыли и слегка мерцали. Ди видит, как расширяется зрачок у Сирга от ужаса происходящего. Алья кидается к Артуру, но её отбрасывает, будто она налетела на невидимую стену. Она пытается ещё и ещё раз, но каждый раз неудачно. Ди пытается отключить неизвестно как включившийся прибор. Её ударяет током, она падает на полу и словно в замедленной съемке наблюдает,как постепенно исчезают её товарищи. Ди не может шевельнуться от стараха и боли. Алья с криками падает рядом с ней, отброшенная чем-то, при очередной попытке.
Артур смотрит на свою руку. Она исчезает, будто разлетаясь на бесконечно маленькие частицы. Он смотрит на Алью, на Ди, понимает, что это возможно последнее, что он видит в своей жизни, делает вздох и…


-Вот… и… всё… - медленно, с трудом произносит Ди.
От друзей ничего не осталось. Раздался щелчок. Девушки поворачивают голову. Это открылась дверь.
-Они… они… как ты думаешь…
-Этот прибор сделали для того, чтобы разлагать предмет на молекулы… Думаю, вряд ли удастся восстановить… оживить… Алья…
Они смотрят друг на друга. В глазах отчаинье и боль. Как такое могло произойти? За пару минут они потери одних из самых дорогих им людей. Как, почему включился прибор?
-Артур даже не дотронулся до него.
-Алья, я знаю… Надо… Надо привести преподавателей… Надо… надо что-то сделать… Надо…
-Что они сделают?! - голос Альи переходит на крик.
Ди встаёт и опирается спиной на стену. Закрывает руками лицо и так стоит какое-то время. Внутри всё жжёт от боли, хочется немного поплакать, успокиться, но не получается. Алья стоит рядом в совершеннейшем шоке. Они с Артуром только-только начали встречаться… Ди делает движение навстречуподруге и случайно рукой задевает дверь. Та вновь закрывается с глухим щелчком.
-Только не это… - едва шепчет Ди.
Она дерёгает, толкает, бьёт дверь, но всё бесполезно — она не открывается. Ди поворачивается к Алье. Её лицо побелело,глаза устремлены на прибор.
-Его… каким-то образом клчючает закрытие двери… - шепчет она.
Ди подбегает  ней и тянет к двери, быть может там они смогут переждать очередной цикл работы прибора. Но Алья не идёт, она не может. Уже поздно, они обе в ловушке. Ди бросает взгляд на дверь. Она видит одного преподавателя, в ужасе смотрящего с той стороны стеклянной двери. Он что-то кричит, прибегают другие люди, пытаются открыть дверь, жмут на какой-то пульт…
Ди отворачивается и смотрит на Алью.
-Если это смерть… То я хочу сказать тебе спасибо за всё… Мы… Мы скоро встретимся с ними…
-Какая глупая смерть, - Алья смотрит на руку.
Она постепенно начинает исчезать.
-Надеюсь не бесполез… ная.. На.. де.. юсь… Они… ис… пра… вят… при….. боооо…. ррррр……
Перед глазами пропадается всё, она чувствует лишь энергию, струящуюся в своём теле, устремляющуюся куда-то…


Она стоит в лаборатории Колледжа, всё ещё с чехлом в руках и смотрит на странно мерцающий прибор.
-Ах, я его случайно включила, - с облегчением вздохнула она, и тут же нажала на соответствующую кнопку.
Прибор мерцать перестал. Она улыбнулась, но тут же с криком ужаса отскочила к двери. Рядом с прибором начал мерцать воздух. Нечто настолько маленькое, что было не увидеть глазу, начало появляться из водхуа и собираться в что-то. Через минуту оно можно было угадать очертания двух тел. Через две минуты на пол с тяжёлым вздохом упали две девушки.

-Они совершенно здоровы, миссис Элиор. Вот-вот они должны очнуться, и тогда они нам всё расскажут.
-На них такая странная одежда, дорогой доктор. Насколько я помню из истории, такую раньше носили и наши люди, когда у нас было много техники. Тогда это было удобно… Ах, кажется они пришли в себя…
Одна из девушек открыла глаза и неуверенно села. Она взглянула на другую девушку, а потом с полным изумлением на миссис Элиор и доктора О'Брайана.
-Здравствуйте, дорогуша, вы находитель в Колледже, одном из самых лучших учебных заведений всего Юга. Я его Настоятельница, миссис Элиор. Это доктор нашего города, Генри О'Брайан. Откуда вы взялись здесь? Кто вы?
-Я… Ди… - девушка схватилась за горло и опять упала в обморок.
-Миссис Элиор, позвольте я возьму их с собой, я приведу их обеих в порядок. Обещаю, завтра я вам всё расскажу.
-Хорошо, доктор, хорошо…

-Значит вы из другого мира?… Забавно… - Генри О'Брайан стоял у окна и глядел на высокие горы к северу от его дома.
-Получается так. Мы разложились на молекулы и каким-то образом нам притянуло сюда.. Как мы тут будем жить…? Вы точно уверенны, что до нас никто не появлялся? - Алья с надеждой смотрит на доктора.
-Уверен.
Девушки с грустью смотрят друг на друга, примиряясь с разрушением их надежды.

-Миссис Элиор, они с Востока. Они из народа осаров. Те пытались построить прибор по перемещению на основе разложения человеческого тела на молекулы. Но в ходе его сбора возникла ошибка — и эти две особы… В общем они случайно запустили этот прибор и попали сюда. Я считаю, что им стоит остаться с нашим народом, тем более что прибор скорее всего теперь сломан и их вряд ли примут назад. Я так же обнаружил в них… слабые зачатки способностей к магии. Поэтому считаю нужным порекомендовать их к вам — они вполне спокойные, не буйные и я уверен, они будут рады не оказаться выброшенными на улицу. Я слышал, вам как нужны работники в вашу прекрасную библиотеку…
-Вы уверенны в них, доктор?
-Абсолютно. Тем более, что после этого перемещения у них частичная потеря памяти, они свой мир-то помнят кусками — мы сможем перевоспитать их в традициях нашего народа, и я уверен, они окажутся достойными этой чести.
-Хорошо, привезите их ко мне завтра. А жить они где будут?
-Я приму за честь принять их у себя.
-Решено.


Ветер бьёт ей в лицо, она стоит на скале, смотря вдаль и не видя моря, что раскинулось под ней. Она видит, как по счастливой случайности, избегнув гибели, в её мир придут пятеро Пришельцев. От них будет зависеть жить ли этому миру или погибнуть навсегда.

Чудесное время года – лето. Можно отдохнуть от трудностей учёбы, надоевших тебе людей, лежать где-нибудь на берегу моря, речки, залива,  слушать волны и отдыхать. Душой и телом. Однако это лето выдалось не самым спокойным. Сначала бывшим 11тиклассникам нужно было сдавать ЕГЭ, потом узнавать результаты, выпускаться с помпой из школы, бегать сто раз в школу, чтобы в сто первый  узнать, что аттестаты с результатами ЕГЭ будут ещё не скоро, получать аттестаты школьные, подавать документы, задним числом подавать аттестаты ЕГЭ, расспрашивать приёмную комиссию о своих шансах, учёбе в университете, местах в общежитии и ещё много чего жизенно важном, потом смотреть каждый день, как кого-то зачисляют, кто-то забирает документы, волноваться из-за конкурса, но… Но рано или поздно всё оканчивается – и хорошее, и плохое. И вот, сидя в августе месяце у компьютера Дина и Таня радостно смеялись. Они обе прошли в конкурс. И вот уже осенью счастливо поедут в Петергоф на ранней электричке, дабы войти на Физический Факультет теперь уже студентами этого факультета. Много чего уже было оговорено, справка от врача о необходимости приёма лекарства и пропуска занятий на один определённый час уже лежала у Дины под книгой на столе. Таня, сияя от счастья, рассказывала, как они с Оливом проводили время у неё на даче – он выполнил свою «угрозу» и в конце июня приехал к Тане. Всё это время он волновался о поступлении вместе с ней, бегал за и с документами вместе с ней, подавал документы вместе с ней и, конечно же, присутствовал на выпуске Татьяны из школы.

-Как-то скучно сидим, - протянула Таня, случайно роняя в чай конфету. – Надо бы что-нибудь устроить.

-Поверь, Таня, спокойствие – не самое худшее состояние. Хотя я согласна, скучно в данный момент что-то. Время к полуночи близится… Компьютер исправно работает, выход в интернет, среди этого леса есть, чай есть, конфеты есть, стены дома есть, крыша вроде тоже пока никуда не уехала… Чтобы поделать?

- Дай-ка я спрошу Кирилла, какая у них в ИТМО стипендия будет, - Таня кинулась к компьютеру и начала печатать довольно короткое сообщение. – С нашей бедняцкой стипендией в тысячу сто рэ будет жутко жить. А ведь я планировала много куда её потратить… Ты смотри, что пишет – у них стипендия больше!!!

Дина тут же кинулась писать очередное сообщение, правда не выйдя с Таниной страницы.

-Ты не вышла, только не отправляй сообщение от моего имени!!!

-Я подпишусь.

На том и порешили. А посмотрев на написанное Диной, Таня решила и от себя добавить. Так и получилось шесть сообщений с одной и той же страницы (а значит и от одного и того же ника), но с разными подписями. Первое же ответное сообщение явно выражало полнейшее удивление и непонимание данной ситуации. И тут Дине и Тане пришла одна и та же мысль – они переглянулись, радостно улыбнулись, и стали строчить сообщения то т одного «лица», то от другого. Занятие на вечер было найдено. Заснули они только через три часа, когда смеяться больше сил не было.

С утра (а вернее это уже был глубокий день, потому что проснулись они только в два) Дина первым делом включила компьютер и перечитала переписку.

-Ты смотри, Вадик ещё что-то написал в ответ! «А ты говорила такого никогда не будет»…

-Это он о чём? – поднимая лицо с подушки, поинтересовалась Таня.

И тут Дина вспомнила. Когда-то (казалось так давно!), сидя в медпункте и приходя в себя после очередной из погонь, не просто погонь – той самой, когда все поняли, где она учится, в приступе вдохновения или же сумасшествия Дина написала на Вадиковском ноутбуке некий диалог и попросила не удалять. Он видимо не удалил, но попросить прислать Дина так и не вспомнила. После событий следующего, после погони, дня, Дина вообще забыла о той маленькой сценке. Это она Тане и рассказала.

-Но ты посмотри… Посмотри как точно! Вот он скинул то, что я тогда писала. Ты смотри, Таня, слово в слово!!! Это… Это просто не возможно!

-Исчезать в полдень невозможно, а предвидеть некий слегка неадекватный диалог – легко! Ха-ха, действительно слово в слово! А быть может ты ещё того… Ну того…! Того…!

-Если ты сомневаешься, я тебе напомню – вчера мы пили ТОЛЬКО чай. Без добавления в него всякого алкоголя, хотя повод у нас был. Только чай. Обычные огурцы, куда же мы без них… Обычные помидоры, обычный салат, обычная каша, обычная… что мы там с тобой ещё вчера ели? В общем всё было обычное, я точно не того!

-В смысле предвидеть будущее можешь! Ну а может и того, в смысле того! От огурцов-то!

Подружки посмотрели друг на друга и расхохотались. Впереди было ещё три четверти месяца полного покоя и отдыха.

 

*21 декабря, вторник*

С огромным рюкзаком за спиной, двумя пухлыми пакетами в руках, а так же чемоданчиком на колёсиках, подходила Дина одним ранним зимним утром к зданию факультета. Остальные студенты, ехавшие на той же электричке уже давно опередили её. Пара знакомых, видя столько вещей пыталась предложить свою помощь, но была чётко и ясно послана на факультет, на пару английского языка. Дина же в гордом (и ужасно тяжелом) одиночестве брела по бездорожью (дорога-то была, летом, осенью и весной, зимой она была с почестями похоронена под неубранным снегом и льдом), ругаясь на саму себя. Зачем нужно было отказываться от помощи? Ну и что, что в этих пакетах её ночная рубашка, ничего в этом странного нет – в конце концов она наконец-то заселяется в общежитие, надо же ей там в чём-то спать! И вряд ли бы они стали лезть в пакет и смотреть! Да и рубашечка у неё ничего… Вполне красивенькая. Дина тряхнула головой и выкинула все эти мысли из головы. В конце концов, она не собиралась сегодня на английский. И на физкультуру. А вот на физику стоило прийти. Да даже если бы собиралась – куда она с этой кучей пойдёт заниматься? И ругаясь на тех, кто не убрал дорогу. Дина медленно, но верно прошла мимо факультета, направляясь в общежитие.

*26 декабря, воскресенье*

Четыре дня спустя, в воскресенье, Дина сидела ранним декабрьским утром у себя в комнате. Её соседка ещё спала, положив под подушку учебник по алгебре. Всё правильно, в конце декабря будет возможность досрочно сдать экзамен по алгебре. Пора было готовится. Сессия наступала. Но не ради этого Дина проснулась так рано. А для того, чтобы пойти погулять в этот самый удивительный час в её жизни – полдень. Прошёл ровно год, с их поездки, открывшей много удивительного и неприятного. Дина училась на Физическом Факультете Санкт-Петербургского Университета, у неё были новые друзья, которые уже знали о её маленьком, но весомом секрете. Больше всего Дину радовало не то, что они не стали никому ещё об этом рассказывать – а то, как они к этому отнеслись. С юмором и смехом, тут же раскрыв кучу возможностей использования невидимости-на-час. Вот и сейчас Дина собиралась не просто пересидеть в каком-нибудь месте злополучный час или же продрогнуть на улице в одиночестве – она собиралась идти гулять вместе с ними. Её соседка по комнате ещё не знала, что живёт вместе с Полуденной Тенью. И Дина не собиралась раскрывать ей этого.

В коридоре  Дина встречает Антонину, Лину (конечно же вместе с Толей), Рину и Сиргия (именно так, по типу старых русских имён).

-Итааак, без одной минуты полдень! – радостно восклицает Лина, отбирая у Толи свою маленькую сумку. – Бегом на улицу или в лифт!

-Зачем тебе на улице сумка? – справедливо вопрошает Сиргий. – Мы вроде как в снежки собирались играть.

-Толя же так хорошо смотрится с маленькой женской сумочкой! – и все радостно смеются.

Подходит лифт, компания «загружается» и едет вниз. До двенадцати часов остаётся всего-ничего – десять секунд. Но никто не волнуется – как раз к тому моменту, когда лифт достигнет первого этажа, Дина станет невидимой. Но происходит то, на что никто в это ранее воскресное утро не рассчитывал – лифт останавливается на пятом этаже и раскрывает двери. Казалось бы, ну кому нужно так рано вставать с утра, в воскресенье? Когда чаще всего это является самым тихим утром в общежитии на всей неделе, потому что ночь субботы обычно является самой шумной на неделе. Но так или иначе – лифт останавливается, двери открываются. Перед ними на каких-то несколько секунд предстаёт некий парень, по виду третьекурсник-пятекурсник. Всего лишь на один момент он поднимает глаза от учебника и смотрит на людей в лифте. И именно в этот момент Дина исчезает. Двери лифта медленно закрываются, таки не впустив внутрь озадаченного человека. Кабина вновь едет вниз.

-Он видел… - медленно шепчет Дина.

-Опять начнутся новые вопросы, студенты ведь дотошливы порой… - протянула Рина, с лёгкой улыбкой на губах.

-Опять прятаться, скрываться, говорить, что это не ты, что такого быть не может, что всё это выдумки, опять нервничать, переживать, ощущать адреналин в крови и быть уверенным, что сегодня будет, чем заняться, опять страдать из-за того, что слухи опережают саму причину – а слухов, я тебе скажу, уже и в наших краях полно, о да… - Сиргий, скосив глаза, внимательно наблюдает за Диной.

-О да,  жизнь она такая, то ничего не происходит, то вдруг раз – и чёрная полоса. И что ты будешь делать, прямо не знаю… Заняться, блин, нечем было…  - Лика радостно улыбается.

-Пожалуй, самое время сказать твою коронную фразу, Толя,  - тут же замечает Антонина.

-Да, ты не волнуйся Дина, ведь всё будет хорошо! – и все радостно смеются.

The end:)

Девятая глава.

*25 января, понедельник*

Весь следующий день был отдан сбору вещей – во вторник рано утром они уезжали обратно в Петербург. Случившееся вчера старались не обсуждать. Проснулись они поздно, в час дня, так что очередное исчезновение Дины прошло без массовой беготни, криков и прочего, прочего. Уезжать было одновременно и весело и грустно. С одной стороны они возвращались в свой родной город. Город, где довольно часто на небе облака, где так много людей, которые при этом не заморачиваются на счёт странной тени на асфальте – мало ли от чего она может падать. Там, у себя на родине, Дина ждала относительного покоя и равнодушия. Конечно, и там будут проблемы. В этом году они все поступают в университеты, продолжают своё образование, а значит, у них снова будут занятия, а значит, снова что-то придётся пропускать с пугающей периодичностью. Но тем не менее будущее не казалось больше таким мрачным, как вчера.

С другой же стороны всё же жаль было покидать этот город – не смотря ни на что, от этой поездки оставались весьма прекрасные впечатления. И пусть они на какое-то время были отодвинуты произошедшим в последние дни, но рано или поздно вспоминаться будет именно хорошее – потому что плохое вспоминать никто не любит. Именно в этой поездке Таня нашла свою вторую половинку. Именно в этой поездке Настя нашла своего Олава. Именно в этой поездке Вера поняла, что не стоит встречаться с информатиками – они слишком много думают и не выполняют всех её желаний. Именно в этой поездке Дина нашла новых друзей. Именно в этой поездке они все так веселились, ходя на пары, разгадывали такую увлекательную тайну странной Тени, смеялись по вечерам, пели песни, гуляли по городу, в общем жили и не скучали. И, возможно, кто-то и хотел остаться, но время отъезда неумолимо наступало. А значит приближалось и время расставания с новыми знакомыми.

 

-Знаешь, это так странно… Ты уезжаешь, я остаюсь… Мы так недолго были вместе… да ещё ты болела, а всё из-за нашего тогдашнего похода в кафешку, правда я не считаю, что он был отвратительным, как раз наоборот, это… Это для меня теперь будет самое-самое место! Самое… любимое…священное…Ведь именно там, там я тебе признался… ты мне призналась… А теперь… Теперь ты уезжаешь, в свой родной город… А я должен остаться, потому что я живу здесь… Знаешь, Таня, давай я приеду к тебе, давай? Если ты не сможешь принять меня у себя дома, я сниму квартиру, буду ночевать в подъезде, если придётся, но буду в твоём городе! Мы будем гулять, у вас как раз же будут эти… белые ночи, мосты разведённые… романтика… Да, Таня? А до тех пор мы будем переписываться, о, я тебе каждый день буду писать, каждый-каждый!!! Пока ты болела, я вдруг понял, что за эти несколько дней ты стала для меня самым дорогим существом на свете… А ты, Таня, ты мне будешь писать? Таня, будешь? Таня?? Таня?! ТАНЯ??!!

-“…It’s too late apologize

It’a too late…

It’s too late apologize…”

-Ну вот так всегда… Я тебе тут говорю-говорю, а ты поёшь и совершенно не слушаешь… А если я сейчас скажу, что пойду и повешусь?!

-Выбирай верёвку покрепче и привязывай хорошо – так, чтобы если не задушит, то хоть чтоб у тебя позвоночник там где-то переломился под твоим весом. “It’s too late apologize…”

-Замечательно. Она меня выборочно слышит…

Олив покачал головой и вышел из комнаты. Таня, продолжая напевать песню, носилась по комнате, скидывая вещи в свой чемодан. Спустя пару минут она вдруг вспомнила, что Костя говорил нечто про повеситься. Таня резко побледнела, запустила своими носками в только что вошедшую в комнату Веру, и стремительно вылетела в коридор, догонять Олива. Тот обнаружился в столовой, с мрачным видом сидящий над котлетами. Таня успокоительно расхихиакалась и немного смущенным взглядом посмотрела на Олива. Он улыбнулся и пододвинул вторую тарелку с котлетами Тане.

-Я знал, что рано или поздно ты придёшь… И как же я без тебя буду… Без этого «хихи»…?

-На диктофон запиши, - посоветовала Таня и кинулась уплетать последний её обед в  этом славном городе.

 

Дина сидела в медпункте и терпеливо ждала, пока ей заново перебинтуют ногу. Мисс Лайтер тем временем что-то объясняла по телефону своей заболевшей подружке. За окном садилось солнце, правда видно это зрелище было не очень хорошо. Дина теребила руками старый бинт, думая о куче вещей, которая была свалена у неё на кровати. Осталось в четвёртый раз уложить её в чемодан. Только на этот раз аккуратно, и ничего не забыв.

-Фуф, тяжело быть врачом, однако. Стоит кому-нибудь из твоих знакомых хотя бы чихнуть, как он тут же начинает названивать тебе и выспрашивать симптомы им же придуманной болезни. Сиди спокойно, сейчас перебинтую. Как только приедешь в Петербург, тут же иди к врачу, он опять перебинтует.

-А без врача это что, сделать нельзя? Вы вон совершенно спокойно это делаете. Я тоже так могу. Ну, или на крайний случай моя мама точно так сумеет. Зачем к врачу-то сразу? К нему ещё фиг досидишься, очереди даже в травмпункте, так что нет, я лучше сама дома как-нибудь. Перебинтую.

-Очереди? В травмпункте?! Не может такого быть!

-Приезжайте к нам, в Россию, и вы много чего увидите, чего не может быть. Например, не возможно попасть на приём к врачу за справкой, что ты три дня проболел простудой, а не прогулял школу, не высидев минимум полтора часа и не выслушав при этом – даже против своего желания – хотя бы две-три истории из жизни бабусек. Как и в каких годах чем они болели, в подробностях и ужасах.

-Странные у вас методы лечения… Зачем врачу рассказывать тебе болезни совершенно чужих тебе людей, которых ты даже не знаешь?

-Врач ничего не рассказывает. Причём порой даже то, что с тобой такое… Просто пока ты сидишь в очереди – не важно в детской поликлинике или же во «взрослой» - там есть бабуськи, которые всегда громко, с расстановкой и интонацией рассказывают свои болезни. И прочие кошмары. Опережая возможный Ваш следующий вопрос – в детской поликлинике они появляются не просто так, они приводят на приём своих внуков и внучек, а сами тем временем просвещают тех, кому нечем заняться всем выше перечисленным. А вообще, если можно, мне бы хотелось узнать немного другие вещи. Например, почему, после вчерашней «сцены с обниманием» меня вдруг все оставили в покое? Я не жалуюсь, просто мне казалось народ в вашем городе настолько любопытен, что тут сейчас должна сидеть стайка с журналистами, которые задавали бы безмерно глупые вопросы и ждали бы на них безмерно интересные ответы, укладывающиеся в их представления о ненормальности исчезновения в полуденный час.

Мисс Лайтер, закончив бинтовать ногу, улыбнулась. И прежде чем ответить, подошла к умывальнику и долго мыла руки. Казалось, она думала, как лучше объяснить это невнимание народа,  не унижая и оскорбляя тем самым сам этот народ. А быть может она просто обдумывала, как странно всё устроено в этой России…

-Джесс достаточно ясно объяснила СГО, что с тобой происходит. И тот факт, что ты не собираешься плеваться ядом, грабить ювелирные магазины, внезапно выскакивать из-за угла, развивать паронормальные способности и прочее она тоже весьма хорошо пояснила. Она вообще очень хорошо говорит порой… Так или иначе, но ей все поверили, да и то, что она раньше так же работала в СГО тоже сыграло свою немалую роль. Нечто вроде «человек, работавший там, не может говорить про ненормальные явления неправды». Тебя ждёт совершенно спокойный отъезд на родину, никто не будет доставать тебя вопросами, бежать в след за поездом…

-…Тем более что мы летим на самолёте…

-…перегорождать тебе дорогу, требовать паспорт на невидимость и так далее. В зависимости от фантазии каждого конкретного человека. Насколько я поняла, разгадка твоего секрета, пускай даже и не целиком, ведь мы до сих пор не знаем причин, по которым всё так происходит, никого особо не впечатлила, так что интернет-героем ты тоже вряд ли станешь. Но, как мне кажется, ты будешь этому только рада. Не обольщайся, в твоём родном городе тебя тоже ждёт масса проблем, особенно если ты решишь таки продолжать своё образование. Быть может, гоняться за тобой толпой не будут, но близким людям тебе придётся много чего объяснить… А СГО получил в свою копилку ещё одну интересную историю…

-Кстати, как расшифровывается СГО?

-Специальный городской отряд. Коротко и понятно… Да, если ты не против… Я бы хотела попробовать понять эту причину твоей невидимости. Правда, это означает некое обследование, возможно длительное, но без каких-либо посторонних людей. То есть на опыты я тебя не собираюсь отдавать, я просто хочу понять и… и это должно помочь тебе. Сейчас, конечно, этого не устроить, но быть может летом… Я приеду к вам в город, у меня там есть хорошие знакомые, они…

-Я думаю да, - увидев немного сомневающийся взгляд мисс Лайтер, Дина решила пояснить. – Вам можно доверять. По крайней мере, меня вы в этом уже убедили.

Мисс Лайтер улыбнулась и отвернулась к окну. Потом она внезапно вспомнила про Джесс, и тут же кинулась к своему столу.

-Вот это, - сказала мисс Лайтер, доставая нечто из ящика стола. – Это Джесс просила передать тебе, сказала, ты поймёшь. Она сама не сможет приезать ни сегодня, ни завтра попрощаться с тобой – её вдруг срочно отправили в командировку, причём,- мисс Лайтер усмехнулась. – С парочкой СГО-шников. Она так же просила передать тебе пожелания всего самого лучшего и… ну и…

-Спасибо, - в порыве чувств Дина обнимает человека, так много сделавшего для неё.

Придя в комнату, Дина первым делом разворачивает небольшой свёрток. В нём – кулон, в виде девушки с крыльями, держущей скипетр. Именно такой Дина давно уже хотела иметь. Она была уверенна, что он будет оберегать её.

-Спасибо Джесс, - прошептала в пустоту Дина.

А на кровати её ждала горка вещей.

 

Небольшой толчок и автобус отъезжает. Около школы стоит много народу. Олив, крепко держущий в руке листок с Таниным рисунком ему, мисс Лайтер, в своём неизменном белом халате и с грустной улыбкой на губах, Михаэль, прижимающий к себе уже другую девушку, мистер Эвилт, суровым взглядом смотрящий на всех вокруг, мистер Бивеир, всё так же добродушно посматривавший на них, Джеймс и Остер, продолжающие даже в толпе набираться новых слухов и информации, и куча других людей. Автобус набирает ход и скоро школа пропадает из виду.

Дина смотрит на Таню сидящую рядом с ней. Та уже строчит смс-ку Оливу. Наверняка что-то в стиле «Хихихи, мы уехали, классно, правда?». Дина улыбается и опять смотрит в окно. Домой…

 

Они сидят в аэропорту и ждут начала регистрации. Кто-то что-то читает, кто-то пытается поспать – уж слишком рано они выехали – кто-то разговаривает. Дина сидит у окна и вспоминает всё, что произошло с ней за время пребывания в этом городе. Удивительное время. Кажется, теперь над всеми «и» расставлены свои точки. Хотя нет. Динин взгляд выхватывает из толпы Костю, который видимо, приближается к ней. Немного непривычно видеть его без висящей на шее Веры. Уже счастливо нашедшей себе новую пару – из числа людей, с которыми они возвращались обратно. Ведь после той сцены в кабинете они так ни разу и не поговорили. Вообще не о чём. Даже об информатике.

Костя подходит к Дине. Вид у него нервный и слегка виноватый. Он крутит в руках флешку. Он пытается что-то сказать, но почему-то нужны слова теряются по пути ко рту и вместо них выходит либо ничего, либо пустые, не значащие абсолютно ничего, слова.

-Ты…как?

-Нормально, Константин Дмитриевич, нормально. Уже лучше, да.

Костю явно передёргивает, когда Дина называет его по имени-отчеству. Как учителя, не как друга.

-Зачем же официально?

-Ну мы ж больше не друзья видимо, Константин Дмитриевич. Сложно считать друзьями тех, кто на полном серьёзе пытается тебя стукнуть стулом… А если честно, без Веры ты выглядишь гораздо лучше.

-Я…мы… да, мы расстались.

-Да ладно?! – в голосе Дины проскакивает ирония. – А я-то думаю, что она гуляла сначала с Михаэлем, а теперь вон к этому гламурному… мальчиком его сложно назвать… к этой галмурной особи предположительно мужского пола клеится! Неужели что-то случилось?!  - Дина помолчала немного, но потом взяла себя в руки. – А если честно… Мне жаль… Нет, не так. Потому что по правде говоря, мне не жаль, мне кажется, это только тебе на пользу. В общем… Если тебе нужны от меня слова утешения и прочее я могу сделать вид, что мне жаль. И не растравлять твоё слишком Веролюбивое сердце ещё сильнее.  А вообще… конечно, это сложно, но попытайся выкинуть её из головы. Ладно, не будем об этом. А то опять будешь замахиваться в меня стулом.

-Да, я был не прав.

-Мы все ошибаемся. Мне тоже много чего не стоило делать…

-По-моему кто-то злился на меня? – Костя едва заметно улыбается, удивляясь, почему это в него ещё не летят со злостью выкнутые слова смертельно обиженней девушки.

-Ты и так выглядишь не лучшим образом… Да и Вера… Ладно, если ты так хочешь это услышать, я это скажу. Ты ведь в неё действительно втюрился, причём настолько, что потерял зрение даже, но не об этом сейчас, любовь, вероятно, творит такое с людьми. Просто… тебе и так сейчас плохо, потому что на твоих глазах она заигрывает с другим, а ты для неё вновь стал просто учителем, потому что не пожелал заниматься только развратом… Я полагаю, ведь именно из-за этого вдруг всё…расклеилось?

-В какой-то степени… да…

-Если честно, на тебя жалко смотреть. И вся моя злость… Ну это уже не первостепенная эмоция у меня, особенно после того, что случилось в воскресенье. Да, после этого случая в кабинете мне было не по себе, я злилась, ругалась на тебя, но сейчас это уже… не так актуально. Да и видно по тебе, что ты на грани отчаяния, всё понял, осознал, так что, что мне ещё лекции читать… Я не лектор…

-Значит…?

-Не надо, Костя, не надо всё это сваливать в наивную мелодраму. Я не буду умильно плакать, висеть у тебя на шее, со словами «ну да конечно, мир, мы помирились», не буду тянуть резину, пока самолёт не улетит, не буду биться головой об стену и кричать «да как ты мог!». Я уже сказал – ну не первостепенная эмоция это сейчас, это уже теряется среди других событий. Да и друг ты слишком хороший, чтобы тебя так глупо терять… Вон лучше смотри, какая блондиночка идёт, ты таких любишь…

- Нее, она даже не знает, наверное, где в компьютере USB-разъём…

Дина улыбнулась. Вот и ещё один камень упал с души. Теперь, пожалуй, все вопросы решены. И как объявили регистрацию на их рейс. Домой!

-Михаэль такая лапочка, даже не знаю, как я буду без него, когда мы обратно уедем в Петербург? Он намного лучше этого Кости, Михаэль просто…. Просто самый лучший!!! Ты бы знала только, как он целуется… мммм….

Дина открыла глаза. Жизнь всё ещё казалась весьма сложной штукой. Сон облегчения почти не принёс. Перевернувшись на другой бок, Дина увидела Веру. Та сидела на своей кровати и рассказывала Тане о прошедшей ночи. Сама же Таня стояла у окна с кружкой явно горячего чая в руках. Она мечтательно улыбалась и почти не слушала Веру, думая о чём-то своём.

-О, Дина проснулась! Ну как ты, а то ты вчера такая бледная была! Мишенька, он попросил его так называть, на русский манер, тоже спрашивал вчера о твоём самочувствии, у него астма раньше была. Тебе может чаю принести?

Дина удивлённо посмотрела на Веру и медленно покрутила головой из стороны в сторону, отказываясь. Резкая перемена Вериного отношения к ней немного пугала Дину. Но, судя по всему, новая Верина пассия, Михаэль, настолько ей понравилась, что все её оскорблённые чувства успели выветриться за одну ночь. Если они вообще были в должной мере оскорблёнными. Дина посмотрела на Таню. Та смотрела куда-то в потолок и улыбалась. Потом она глупо хихикнула и вернулась к реальности. Причём не самым лучшим способом – пролив кипяток себе на руку. Последовали ругательства.

«Дурдом»,  - решила было Дина, не подозревая, что настоящий дурдом только приближается. И первым его предзнаменованием оказался Вадик, несшийся в этот момент по лестнице вверх, перепрыгивая через пять ступенек разом.

Но в комнате девушек пока что всё было относительно спокойно. Дина даже успела встать с кровати и быстро переодеться в будничную одежду. Её взгляд упал на настенные часы. Было без пяти двенадцать.

«Однако! Долго я сегодня спала! Надо быстро сматываться отсюда. В медкабинет! Только книжку захвачу, чтоб не скучно было», - успела ещё подумать Дина, прежде чем дверь распахнулась.

За ней стоял запыхавшийся Вадик. Он лишь разевал рот и показывал куда-то пальцем. Вера тут же схватила лежащий на столе учебник по физике и запустила его в Вадика. Таня от неожиданного появления одноклассника опять слишком сильно дёрнула рукой и пролила кипяток на себя во второй раз. Теперь в комнате царил шум и хаос, а так же громкие Танины ругательства, представлявшие из себя смесь всяких разных слов когда-либо ею слышанных. Слова эти, однако, были все сплошь культурными, и среди них не проскальзывало ни одного матного, хотя Таня и их знала в избытке.

-Там… Они… Приехали… Беги… Быстро!… Ну беги… Беги…. БЕГИ!!!!! – Вадик протянул руку к окну.

Дина оглянулась. Кровь прилила к мозгу, в глазах слегка поплыло. Тот самый отдел, про который вчера говорила Джесс, уже стоял в школьных воротах. Их можно было легко узнать от обычных людей по специальным сине-серым курткам с белыми буквами на спине. «СГО». Что это значило Дине не хотелось знать, её сейчас волновало лишь одно – они здесь, они приехали за ней и выбраться с территории школы ей видимо уже никак – люди из СГО инструктировали добровольцев. Те же вставали плечо к плечу, образовывая живую преграду, пробежать через которую незамеченной Тень явно не смогла бы. Кровь отлила от мозга, в ушах стучало. Но ту Дина понимает – стучит не в ушах, это часы в новостной программе отбивают двенадцать ударов. Их соседи очень любили смотреть новости. Наступил полдень.

Дина тут же бросается вперёд, врезается в дверь, падает. Что теперь делать? В медпункт? Наверное, да. Вниз, на первый этаж. В ушах стучит. Страх накатывает волнами. Что теперь будет. Вперёд, вперёд, расталкивая учеников, по коридору. Стоп!

В холле уже стоят эти СГО-шники. С фонариками! Да и день сегодня как на зло солнечный. Они пока что стоят. Развернуться, бежать опять вверх, спрятаться где-нибудь в теневом месте. Развернуться. Ну же! Ноги будто ватные, не слушаются. Как в замедленной съёмке Дина видит поворачивающегося в её сторону СГО-шника, луч фонаря всё приближается к тому месту, где стоит она, где, казалось бы, ничего нет. Бежать. Бежать! В последнюю секунду Дина поворачивается и бежит наверх. Луч фонаря выхватывает из пустоты отчётливую тень. Это она – тень Тени. Мужчина, который обнаружил это, криком привлекает внимание остальных людей из отдела – и они бросаются следом.

 

Вверх, вверх. Она слышала крик того мужчины, значит они бросились за ней. Вверх, повернуть, туда, в учебную часть, там сейчас никого нет, возможно какой-нибудь класс будет открыт, быть может там можно будет спрятаться, вылезти через окно, переждать, пока они будут искать её в школе, а потом как-нибудь незаметно пробраться к себе в комнату и сделать вид, что она там и была. Сумасшедший план, вряд ли получится, но… Но терять уже нечего.

Дина слышит топот ног сзади, они ещё не могут увидеть её, она уже пробегает середину коридора, они только-только сейчас выбегут из-за поворота. Класс, класс, ей нужен пустой учебный класс, открытый. Надо срочно забежать туда, быть может, они не заметят ещё, как открылась-закрылась дверь. Вот! Класс информатики! Дверь открыта, не придётся её открывать и закрывать, а значит никакого шума, быть может, они пробегут мимо? Дина забегает внутрь, кидается к угловому окну, которое не видно из коридора, открывает. Второй этаж. Не так уж и высоко.

Она выбирается на подоконник, что снаружи. Осторожно прикрывает окно. Краем глаза видит, что в класс зашли двое. Она отворачивается. Там, внизу, маленький, но хоть какой-то сугроб. Там, внизу, школьный двор, он пока пуст. Немного в стороне от окна растёт дерево. Быстро! Люди подходят к окну. Дина хочет зажмуриться и прыгнуть, но тогда она может промахнуться. Нет, глаза надо оставить открытыми.

И она прыгает. Руки хватаются за ветку дерева, проскальзывают. Боль. И вот она уже чувствует спиной холод – она упала в снег. Окно на втором этаже открывается. Все-таки, какой бы она ни была невидимой, она материальна, тело её имеет вес. При падении раздался шум, это вполне понятно и было бы странно, чтобы такие профессионалы из СГО не услышали его. Встать и бежать. Быть может, они решат, что это снег с более высоких веток упал?

-Она там!

Ну вот, с чего он это решил?

-Тень! Вон там, её тень! На снегу! Она выпрыгнула в окно!

Тень… Сегодня солнце сияет на небе… Сейчас он по рации передаст остальным… нечего валяться в снегу, надо бежать дальше. Дина встаёт и с трудом подавляет крик боли. Кажется, болит всё – спина, плечи, шея, руки с содранной кожей – вот и цепляйся за ветку – но особенно нога, её больная нога. Как же бежать? Но страх сильней. Усилием воли она делает шаг, второй, переходит на медленный бег, заставляет себя не думать о боли, бежать, искать, где спрятаться. Она чувствует себя зверьком, на которого устроили охоту ради забавы, зверьком, который просто жил, ничего не делал тем людям, что сейчас бегают за ним с ружьями и криками.

Она не видит объёкты чётко, всё слегка размазано, она не успела надеть очки, когда встала. Да ещё от боли мутит, перед глазами бегают какие-то точечки. Нет, нет, не сдаваться. Она должна, должна найти, где ей спрятаться. О, если она переживёт этот страшный день… Она уедет из этого города, уйдёт пешком, если не получится по-другому. Джесс же обещала отговорить их… Значит не получилось… Покинуть, покинуть этот сумасшедший, мнительный город, вернуться обратно в Петербург, под солнце, которое не греет зимой, на улицы полные людей, в метро, где никому нет до тебя дела, в школу, где ученики порой видят не безобидные тени, а более чудные видения, в город, где действительно хорошая погода наступает редко и держится недолго, домой, где её ждут родители… Она же обещала, что всё будет хорошо… Солнце, которое не греет… Он сидел и ждал, пока она очнётся… Метро, в котором ты никому не нужен… Обнял её… Улицы, по которым носятся машины… Она сказала всё будет хорошо… Река, видавшая многое на своём веку… Приходить в медпункт… Залив, под хмурым небом… «Сюда вообще никто не приходит, только очень редко, когда надо одному побыть…» Пятый этаж, точно! Туда они вряд ли пойдут!

Дина останавливается. Она обошла школу. Она стоит как раз на углу. Вон там, пятью этажами выше неё находится практически заброшенное место. Ход туда только один – через небольшую дверь на первом этаже, которую вчера закрыли на замок. Верхние двери всегда были закрыты. Но даже если она найдёт способ пробраться внутрь школы – как ей открыть закрытую дверь? А если попробовать так? Снаружи. Забраться по выступам стены. Дина тихо рассмеялась. Видимо она совсем сошла с ума и решила убиться. Об стенку… Она не акробатка, у неё ужасно болит нога и разодраны руки и даже если она заберётся – там же ни одного открытого окна! Нет, надо найти другой путь.

Дина смотрит на вход в школу. Оттуда бегут несколько человек, в её сторону. Судя по шуму, кто-то так же выпрыгнул из окна на втором этаже и тоже идёт в эту сторону. Значит… Значит и выбора у неё нет?

Есть. Сдаться. Или бежать. Если она останется стоять… Они поймают её. Что они сделают с ней? Люди напуганы. Люди не любят того, чего не могут объяснить. Здесь, в этом городе, полного ужасно мнительными людьми, как она сможет объяснить этим представителям силовых структур, что ничего против них – вообще против кого-либо – она ничего не замышляла? Как?! Да и даже если объяснит… Ведь это же необычная, не ведомая науке способность – становиться Тенью. Здравствуй лаборатория и опыты! Что для них одна-единственная человеческая жизнь, когда быть может на кону стоят жизни всего города! Она же не опасна… Вроде как…

Бежать. Закусив губу, Дина подпрыгивает как можно выше и хватается руками за подоконник. Руки скользят, они в крови, но ей надо залезть туда. Сделав нечеловеческое усилие, она кое-как забирается на выступ. Организм требует передышки. Но времени на неё нет. Дина ищет глазами следующий выступ. Удивительно, она по деревьям-то не лазала никогда, а тут хочет забраться на пятый этаж. Чистое самоубийство. Тем не менее, она лезет дальше. Ей повезло. Здание школы украшено небольшими выступами, прямоугольной формы. Она бы никогда не рискнула забираться по ним, уж слишком малы были эти выступы, но сейчас выбирать не приходилось.

Люди столпились внизу. Они ищут следы. Они не смотрят вверх, здраво рассудив, что человек с больной ногой вряд ли полезет туда. Они решают, что сами затоптали её следы. Часть из них продолжает обыск территории школы, другая возвращается внутрь и продолжает поиски там. Дина же стоит на подоконнике, на третьем этаже и удивляется только одному – как это они не заметили следы крови на подоконнике и стенах. Ладно на стенах, они тёмного цвета, но подоконник… В любом случае, сейчас для неё это плюс. Но как открыть это окно?

Дина осторожно толкает его, стараясь не упасть самой. Не поддалось. Ну конечно же, с чего бы это… Тогда она оглядывается по сторонам. Люди, стоящие в оцеплении школы слишком далеко и вроде бы не смотрят на окно третьего этажа. Внизу никого уже нет. Так может слезть? Нет, это тупиковый ход… Тогда бить окно.

Не так-то это просто, как в фильмах показывают. Нужно приложить определённую силу на желательно небольшой участок окна, тогда оно разобьётся. Желательно размахнуться, а этого она сделать не может – она упадёт. Наверное, она настолько слаба, что оконное стекло ей не под силу, раз после третьего раза у неё ничего не получилось. Дина злится на саму себя. Она ещё раз внимательно оглядывает окно и замечает трещину на втором оконном стекле. Бить туда надо. Замахнувшись, насколько позволяло её положение, она ударяет по стеклу, то бьётся, Дина теряет равновесие и падает внутрь.

Рука порезана, в остальном хуже не стало. Дина с трудом встаёт и смотрит в окно. Люди в оцеплении стоят спокойно, вроде бы никто не заметил, что окно на третьем этаже внезапно лишилось стекла. Удивительно… Да они же все на землю смотрят! Они тень её выискивают! Ну что ж, ищите-ищите, ничего не найдёте.

Прихрамывая, Дина поднимается на пятый этаж. Старое кресло кажется ей верхом удобства. Руки ноют, ногу будто режут, на спине явно будут синяки… Удивительно невезучий день… Да ещё и живот урчит, еды ему вдруг захотелось… Тыльной стороной руки Дина вытирает набежавшие слёзы. Только не раскисать, всё ещё не закончилось, это временная передышка. Она оглядывается. Старый шкаф. Да, конечно! В нём мисс Лайтер как-то оставила свой медицинский халат. Дина открывает его. Халат на месте. Ну что ж, медсестра простит её. За неимением под рукой никакого острого предмета, Дина надкусывает ткань, а дальше рвёт её руками. Она забинтовывает ладони, ногу, вытирает кровь с лица. Сложно отбросить рукой волосы и не запачкаться, если у тебя все ладони в крови. И только Дина откладывает в сторону то, что осталось от халата, как она слышит шум внизу. Она подбегает к окну. Внизу стоят люди из отряда. Они заметили выбитое окно, заметили следы на подоконнике. Замечательно… Значит пора прорываться через закрытые двери.

 

Дина стоит в тёмном углу на первом этаже. Только бы всё получилось… В замке с той стороны кто-то ковыряет ключом. Открыто. Дверь жалобно скрипнула, открываясь. Дина вжалась в стену. Она стояла ровно за дверью, в небольшом стенном углублении. Откуда им было про него знать? С той стороны казалось, что дверь плотно прилегает к стене. Настолько, что, казалось бы, не поместится там человек. Несколько людей забегают внутрь коридора.  Дина смотрит в щёлку. Около медпункта остались ещё двое.

Дина осторожно выходит из-за двери. Главное, что бы те двое не заметили. Остальные уже прошли дальше. Как хорошо, что этот коридор полутёмный. Стараясь производить как можно меньше шума, Дина идёт вперёд. У них в руках фонарики. Включенные. И направленные друг на друга. Получилась полоса света посреди коридора. Да, если бы она там прошла, её бы выдала тень. Но одного эти люди не учли – роста Дины. Сами они были где-то метр восемьдесят, Дина же была ровно на тридцать сантиметров ниже. Немного сгорбившись, почти не дыша, она таки проходит мимо этих двоих. Идёт дальше. Там впереди – лестница, ведущая наверх. Не так уж их и много рыщет по школе, скорее всего верхние этажи сейчас пусты. Они ищут её там, где выбито окно. Вот она и на лестнице.

Ещё немного – и она бы убежала. Но в последний миг она вдруг помимо своей воли оглушительно чихает. И вдобавок ударяется боком о дверь на лестницу. Прислушиваться некогда – итак понятно, что сейчас они побегут за ней. А всё так хорошо складывалось! Она бы сейчас проскользнула к себе в комнату, времени было уже почти час дня! Но вместо этого приходится опять поднапрячься и бежать, бежать наверх. Коридор. Она бросает взгляд на часы. Без одной минуты. Дина бежит. Тот же самый коридор на втором этаже, вон открытая дверь в кабинет информатики. И, о ужас, там есть люди. Которые слышат, как она бежит. Которые бросаются за ней. Ей не уйти от них… Не уйти… Хочется остановиться и прекратить эти бесполезные гонки. Но в конце коридора внезапно появляется Джесс. Она… может… помочь…

Дина чувствует, что вновь стала видимой. Дина слышит топот ног  у неё за спиной. Она понимает, что если остановится – то это будет конец. Дина знает, что если добежит до Джесс – она её спасёт. Она напрягает все свои мышцы, как может, без остатка, она вкладывает всю свою оставшуюся силу и энергию в этот последний рывок, бег по коридору. Она буквально влетает в объятия Джесс. Та крепко обнимает её. Всё. Теперь дело за ней.

 

 

 

-Я… Я плохо помню, что было потом… Последнее, что я помню чётко – как я бросилась к Джесс, как она обняла меня. Потом были какие-то крики этих СГО-шников, Джесс им что-то объясняла, потом мисс Лайтер прибежала… Всё как в тумане… Мне было так страшно… - голос срывается, Дина закрывает лицо руками и утыкается в кого-то, сидящего рядом.

Она глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться и не расплакаться, но пережитые страхи берут своё. Таня обнимает подругу и молчит.

-Всё уже позади… - выдаёт Таня через какое-то время.

Вернулся Вадик, посланный за чаем. За ним заходит Оливер и плотно закрывает дверь. Коридор полон народу. Все хотят увидеть эту девушку-Тень. В комнате тишина, слышны только приглушенные рыдания Дины. Щёлкнула кнопка на чайнике. Дина вздрагивает и поднимает лицо.

-Они уехали, - сообщает Вадик. – Всё уже хорошо.

-Да, - Дина глубоко вздыхает, и её тело сотрясает мелкая дрожь. – Да, всё уже хорошо…

Она ещё раз глубоко вздыхает и слегка улыбается. Вадик молча протягивает ей кружку с горячим чаем. Дина берёт её и улыбается чуть шире. Мир снова стал приобретать равновесие.

Дина спала. Порой она дёргалась, смеялась, порой молотила руками по воздуху. Будто кого-то била, плакала, кусала подушку, ворочалась. В общем, сон её был очень не спокойным. Очнулась же она от своего забытья только под вечер. За столом сидела мисс Лайтер. На соседней кушетке лежал Вадик и играл на своём нетбуке. Дина потянулась и села. Тупо посмотрела на Вадика. Отвернулась и вновь легла. Ей ничего не хотелось. Ей было лень что-то делать. Она просто лежала и смотрела невидящим взглядом в стену. В голове медленно ползла какая-то мысль, думать тоже не хотелось.

Мисс Лайтер подошла к ней, проверила пульс, послушала её дыхание, пощупала её лоб, посидела немного. Потом, многозначительно посмотрев на Вадика и не сказав ни слова, вышла из кабинета. В комнате стояла тишина. Дина не хотела ни с кем говорить, Вадик просто не знал что сказать. Так и сидели.

-Я… правда не хотел… Я не думал… что это приведёт к таким последствиям… - в конце концов сказал Вадик.

Дина не шевелилась. На душе была редкая смесь спокойствия и волнения. В итоге это приводило к апатии.

-Если бы ты сразу сказала… Ничего бы такого не вышло. Я бы не стал следить за Тенью. Ты бы не ушла на Площадь. И так далее.

Дина закрыла глаза и прошептала какое-то сочинившееся ругательство.

 -Я просто хотел уточнить, а ты всё время избегала разговоров. В прямом смысле. Я…

-Да, я знаю, я одна во всём виновата. Оставь это и уйди отсюда, - зло прошипела Дина, так и не повернувшись.

-Не уйду. Тебе плохо.

-Спасибо, Капитан Очевидность!

-И я виноват…

Ещё минут десять они молчали. Вадик смотрел в окно. Там, за школьной оградной толпились люди, что-то обсуждали. Их было не так уж и много пара групп по пять-шесть человек. Интересно, действительно ли в школу придёт полиция или же какие-нибудь спецслужбы? Они же так рьяно пытались поймать Тень на улицах города, когда она случайно давала о себе знать. И если да… Тогда почему они до сих пор не пришли? Осознали, что Тень ничего плохого не сделала? Готовились к «спец.операции»? Тогда почему не выводили людей из потенциально опасной зоны?

-Я тоже не ангел, - тихо пробурчала Дина, когда ей надоело молчать. – Просто… Просто мне очень сложно… Просто я не думала… Что ты, ты можешь… можешь так круто изменить ситуацию…не в положительную для меня сторону… Хотя собственно… Мы ведь и общались даже не очень часто…

Ещё помолчали.

-Тебе лучше?

-Да, пожалуй…

-Значит ты Тень…

-У тебя ещё остались сомнения? – Дина усмехается и садится на кушетке, поворачиваясь лицом к Вадику. – Да, я Тень. После того, как меня ударило током, со мной случилось что-то весьма необычное. Ровно один час в день, с полудня до часу дня я становлюсь невидимой, но при этом каким-то образом отбрасываю тень.

-В народе тебя уже успели прозвать Полуденной Тенью. Когда они тебя видели, всегда был этот временной промежуток.

-Я тебе только что сказала, что…

-Я слышал. Просто люди тоже это поняли.

-Мне такой странный сон снился… Даже не знаю, к чему бы это… Нет-нет, я не верю целиком и полностью в предсказания по снам, - тут же спешно добавила она, перехватив взгляд Вадика. – Просто сны часто дают основу для размышлений, помогают что-то осмыслить. Так забавно…

Дина обхватила голову руками, нажав указательными пальцами на виски. Так она посидела немного. Вадик же пошёл в соседнюю комнату, «предбанник» медпункта, где стоял бойлер, набрал воды и сделал Дине чай. Когда он вернулся, Дина что-то быстро печатала на его нетбуке. Вадик молча сел рядом. Поставил чай на стол и стал ждать окончания приступа печатания. Который не замедлил себя ждать. Дина оторвала взгляд от экрана, взяла в руки чашку и вновь села на свою кушетку. Вадик взглянул на нетбук.

-Что это?

-Это… В общем во сне я была Тенью. Именно Тенью, не Диной, Тенью, человеком-невидимкой, который только отбрасывает тень. Я зашла на какой-то сайт. Там переписывались… Таня, Кирилл, ты и… и Дина. Она, то есть я, то есть… в общем это было как бы отдельным, не зависящим от меня человеком. Как будто я разделилась надвое. Существовала Дина, существовала Тень… Так вот, переписывались. Мы что-то обсуждали, кажется нашу стипендию… Да, мы как бы уже студентами были. Я, то есть Дина и Таня поступили на Физ-Фак, ты вроде как на ПМ-ПУ, Кирилл ушёл в ИТМО и его стипендия была больше, чем у нас. Там была переписка, довольно странная, она почему-то мне так хорошо запомнилась… Там один и тот же человек порой говорил за двоих как бы… Просто запомнилось, я решила записать, потому что… не просто так это всё наверное… Не удаляй.

Вадик кивнул, сохранил документ и только хотел его прочитать, как в медпункт вернулась мисс Лайтер вместе со своей подругой, Джесс.

-Ну, пришла в себя? Как себя чувствуешь? Рассказывай, что приключилось. Надо скорее что-то решать, - с порога говорит она.

Дина грустными глазами смотрит на всех присутствующих и тихим голосом начинает рассказ. Она старается не смотреть на Вадика и не употреблять плохих слов в его адрес. Она понимает, что они оба ошиблись. Она, зная его настойчивость, таки не поговорила с ним по поводу её оговорки в столовой. Он не подумал о том, что будет дальше. Сделанного не изменишь. Теперь надо было думать о том, что настанет за этим.

По окончании рассказа Джесс встала и принялась ходить по комнате.

-Значит, люди чётко видели, что ты забежала в школу?

Дина кивает. Она поднимает глаза и смотрит на Вадика. Тот смотрит в пол. О чём он думает, что у него в голове?

-Но они не видели на тебе никаких характерных… атрибутов школы – то есть формы, которой здесь нет, стопки книг подмышкой, ученического в конце концов – то есть кроме того, что ты забежала в школу, ничего больше не могло дать им подумать так?

Дина снова кивнула. Вадик упорно смотрел в окно. О чём, о чём он думает, что у него в голове?

-Значит, я смогу сказать… я смогу повернуть всё так… будто некая девушка-Тень забежала в школу лишь потому, что другого выхода у неё не было. А так как никто из стоящих в дверях школы её не узнал… Не узнали же? – Дина отрицательно мотает головой. – Так вот, так как никто её не узнал, притом, что народу было много, можно сделать вывод, что она не является ученицей этой школы и, наверняка, выпрыгнула через какое-нибудь открытое окно на первом этаже и скрылась в неизвестном направлении. А значит, у них нет повода обыскивать школу и тем самым тревожить ни к чему не причастных учеников, тем более, что школа принимает иностранных гостей и обыск может повредить репутации школы. Отлично!

-Кому сказать? – хмуро спрашивает Вадик.

-Люди, которые сегодня добежали до двери школы, уже успели известить не то что полицию, но и так же специальный отдел нашего города, который занимается всякой такой непонятной ерундой. Наш город славится дотошностью своих жителей, поэтому этот отдел никогда не сидит без работы. Чаще всего непонятным случаям довольно быстро находят объяснение, но эта ситуация вызвала особый интерес. Им я собираюсь доказать, что в школе искать нечего.

-Думаете, они вас послушаются? – с ухмылкой поинтересовался Вадик.

-Да. Я раньше работала там. Сейчас состав практически весь поменялся, но там до сих пор есть парочка моих знакомых. Они прислушаются ко мне и послушают меня, мы с ними не одно дело распутали. Это сейчас я всего лишь консультант по техническому оборудованию в оной фирме, я ушла из отдела…по личным причинам, а так же из-за травмы. Мне прострелили ногу, и она довольно долго не заживала, в общем, это долгая история. Не об этом сейчас. Дина, не высовывайся, прошу тебя. Завтра в полдень будь здесь, пересидишь тут. Ты… Кстати, кто ты?

-Я Вадик, друг. Дины.

-Как я понимаю, ты уже знаешь обо всём, да? Тогда… Ну тогда молчи и… и молчи. Я пошла. Всем удачи!

Джесс уходит, мисс Лайтер садится за стол и что-то пишет в раскрытой тетрадке, попутно объясняя Дине, что говорить друзьям. Всё вполне стандартно – стало плохо, возможно что-то не то съела, чихнула, пошла кровь из носу, пока добиралась, вдруг стало плохо дышать, приступ астмы. Ну, или аллергической реакции, если она астмой раньше не страдала. В данный момент всё уже прошло, но она рекомендует ещё немного полежать в тишине и покое.

Дина кивнула, попрощалась и вышла. Следом за ней покинул кабинет и Вадик.

 

-А где Настя?

-Так уехала уже. Ой, мне Олив сегодня такое предложение сделал… - Таня мечтательно закатила глаза и рассмеялась.

-Предложение? Уже?

-Да нет же, не руки там, и сердца здесь, а просто другое предложение… Но оно такое замечательное… Да, а где ты была весь день?

-В медпункте. Приступ аллергии, который почти задушил меня…

-Тогда лежи и спи. Представь, тут ходят слухи, что таинственную Полуденную Тень, ну ту самую, видели у нас в школе. Типа она учится тут среди нас, ходит такая умная, живёт здесь… Как-то… Ну как-то не очень это. Говорят завтра сюда нагрянет полиция и всех будет проверять, а ещё быть может…

-От кого у тебя такая информация? – Дина приподнялась на локте и внимательно посмотрела на подругу.

В этот момент в комнату вошла Вера. Она хмуро посмотрела на Дину, но не стала ничего говорить. Хотя ещё с утра она бы не отказалась высказать ей всё, что она о ней думает. Таня приветливо улыбнулась Вере и вновь повернулась к Дине.

-Да слухи вот по школе ходят. Да и не только по школе, по улице тоже, люди вон постоянно толпятся рядом с воротами, аж ходить там страшно, хорошо, что у меня теперь есть Олив…

Вера, которая собирала в сумку самые необходимые вещи для ночёвки в другой комнате, презрительно хмыкнула на всю комнату. Таня обернулась и с изумлением посмотрела на неё.

-Вера, ты куда-то уходишь?

-Да, к Михаэлю. Сегодня я буду ночевать с ним! Уж куда лучше чем… с этой…

И тряхнув головой, умудрившись даже в этот жест вложить презрение, она подхватила сумку и ушла. Таня молча закрыла за ней дверь. Потом вновь повернулась к Дине, но та уже лежала с закрытыми глазами. Решив, что она спит, Таня, не долго думая, собрала свои вещи и пошла к Оливу. Она не собиралась у него оставаться на ночь, просто не хотела будить Дину. А играть в карты молча она не могла. Слишком уж распирали порой эмоции. Да и разговаривать с предметом обожания молча тоже было как-то сложновато.

По пути она наткнулась на Костю. Тот осведомился о Дине и узнав, что она спит, пошёл обратно. Весь день сегодня он провёл в раздумьях. Вот и прояснилось всё. Странное поведение Дины, её пропуски уроков в полдень, Верина любовь-нелюбовь… Костя отлично знал, куда сегодня пошла ночевать девушка его мечты. С одной стороны он был оскорблён – значит, она не любила его, притворялась только, раз только расставшись с парнем идёт ночевать к другому. С другой стороны ему было интересно, что будет дальше. Если она таки добьется своего от Михаэля, Костя чувствовал, что ему станет намного легче – просто это будет означать, что она не его идеал девушки. Его идеал, его девушка-мечта не должна была спать со всеми подряд. Но оставалась маленькая возможность, что Михаэль – просто её друг. Это было маловероятно, но всё же могло иметь место.

Костя дошёл до комнаты Вадика и остановился. Михаэль живёт в соседней. Он может сейчас зайти туда, испортить Вере и её новой жертве всю идиллию, накричать, прикинуться оскорблённым, но… Но это было бы слишком глупо на его взгляд, тем более он был учителем, а это кое к чему обязывало. Правда профессия учителя так же предполагала не встречаться с ученицами, но ведь это уже было в прошлом. Костя уже было протянул руку к заветной ручке двери, как сзади к своей двери подошёл Вадик.

-Константин Дмитриевич? Вы что-то хотели?

Костя мгновенно оборачивается и с непонимающим видом смотрит на Вадика. Потом решает, что это судьба – не стоит ему туда заглядывать.

-Да, я хотел сказать, что завтра не будет урока информатики.

-Завтра вообще воскресенье, - слегка ироничным тоном заметил Вадик.

-Верно. Верно…С ней… С ней всё нормально? – Костя внезапно понял, что собственно этот вопрос сегодня мучал его.

Они же были друзьями. Да, Вера затмила все его мысли на какое-то время… Тут Костя вспоминает, что он наговорил Дине тогда, в кабинете. Теперь он отчётливо понимает, что Вера никогда не хотела от него ничего, кроме…

-Да, с ней всё нормально, - отвечает Вадик и открывает ключом свою дверь.

-Это хорошо…

Костя уходит к себе. Вадик заходит в комнату и первым делом смотрит, что же именно напечатала Дина на нетбуке.

« < kirill > А в ИТМО стипендия больше…

< Tatiana > Ты кредитов сможешь больше брать!!!!!:))) Дина.

Итмо оборзел…Таня)

Богатенький ИТМО….Дина.

А мы бедные, но гордые) Таня

Ты сможешь умеренно питаться дошираком…Дина.

А я собираюсь как минимум купить в кредит фотик и оплатить курсы вождения) Так что даже ваша стипендия мне не поможет)Таня)))

< kelenius > шозанахер

< kirill > раздвоение личности, где одна из личностей играет роль отсутствующей подруги? хмм… или наоборот, сдвоение при присутствии. Только вот в полпервого ночи… странно как-то…

< vessmi > Раздвоение личности-разве не заметно? Таня.

Зато обе мы говорим правду!!!!! PS Нас много Дина

Зато я в отсутствии денежного достатка похудею) Угадай кто?

И стипендия если сложить у нас вдвоём больше — 2200XDDD Дина

А я своей делиться не собираюсь)У меня ее заранее уже нет) Таня)

Личность — не спорь!!!:))) Я

< Tatiana > «хмм… или наоборот, сдвоение при присутствии.

Только вот в полпервого ночи… странно как-то…»

Если бы я поняла что это значит я бы ответила на твой вопрос.Таня

Полпервого… СДВОЕНИЕ?!О_о Дина

Сей сомнительный комментарий навевает на меня нехорошие мысли. Таня

Нас Дин и так много, да ещё с Танями сдваиваться… ТЫ ЧТО ИМЕЛ ВВИДУ?О_ о Дина

Дина тоже мелет чушь. Дина.

Ты тоже ничего:))) Таня.

< kirill > в смысле соединение XD

< vessmi > Не ругайся, ты в компании приличных девушки. Дина

Такк!Ты со своей стипендией еще и возникаешь? Коллективный разум.

Присоеджиняюс к КР)Таня

КР мне что-то напоминает. В моей древности. в смысле юности сериал какой-то такой был:)))

КР — ты оттуда?:))) Дина

Нет. КР

Нет плин!Я праотец летучки-тучки-тучки) КР

… Таня.

the end….Дина

…Таня.

< kirill > люди, хватит иметь мой мозг. Кирилл

а не то я зохаваю ваши. Ктулху

I am the door. I am the key. Зог-Шогот

Не обращайте на него внимания, он ничего другого просто говорить не умеет. Ктулху

Что вы все таки имеете в виду. Кирилл

< kelenius > посижу в тазике, поем радугу

< Tatiana > Он замолк? Дина

Мы вынесли Кириллу моск!.Таня

Ктулху пирует…XDДина.

А Вадику вынесли моск енще до того,как начали его выносить)Таня

Да не, он в Покемонов гамате;0 Дина

Балинза! Без подписи.

Блин, Дина ты не знаешь что такое ЖЖ? Дина.

Харе моим именем подписываться!!!! Живой Журнал

И ЧО?! Дина. не ЖЖ, просто Дина.

СПС, ДИНА!

Молчи, молчи, молчи!!!!!!!!!!!!!

Ты определенно вызываешь у Дины бурные эмоции. Таня)

О_о?

Ты с собой разговариваешь?О_О

Валим, товарищи»

Вадик покрутил пальцем у виска и захлопнул нетбук. Нет, в жизни такого диалога точно не могло быть. Наверное, Дина слишком переволновалась, раз ей приснилось такое. Чтобы он, Вадик, да спорил с таким вот бредом… Ну вернее не спорил, а спокойно бы сидел, не возражал и пытался бы понять, что тут происходит. Да и Кирилл тут ещё со своим Ктулху приплёлся, будто и так мало он про него говорит. Нет, Дина точно слишком переволновалась. Но ничего, скоро они уже должны будут уехать обратно в Петербург, там слишком часто идёт дождь, чтобы люди обращали внимание на тени. Там слишком часто бывают тучи, чтобы тени так резко выделялись на земле. Нет, в жизни такого точно не будет.

Вадик выглянул в окно. Ворота школы ему были видны. Там всё ещё стояли две кучки людей. Получится ли у этой женщины, подруги мисс Лайтер переубедить тот отряд? Лучше бы получилось… На город опустилась ночь. Вадик вздохнул и сел за нетбук, играть в одну игру. Он и подумать не мог, какие крупные события запланированы на завтра…

Восьмая глава.

Раннее-раннее утро. На кровати в Костиной комнате сидела недовольная Вера и задумчивый Костя. Вот уже два дня прошло с того странного случая на экскурсии.  По школе до сих пор рьяно обсуждались все имеющиеся слухи насчёт нападения Дины со стулом на учителя или же наоборот, учителя со стулом на свою ученицу. Таня чувствовала себя уже намного лучше и собиралась в понедельник отправляться на пары. Настя собиралась уезжать на несколько дней с Олавом в какую-то другую школу. Вера же каждую ночь приходила к Косте и настойчиво пыталась добиться одного и того же. Но после случившегося в кабинете информатики, Костя проявлял неслыханную стойкость, не осуществляя хотевшегося Вере.

-Костя, ну вот что с тобой случилось? – капризно протянула Вера, накидывая на плечи блузу.

-Ничего, - в раздумии протянул он, скосив глаза на девушку.

-Нет, что-то случилось. Ты стал каким-то… не таким, - привычными движениями пальцы рук быстро продевали пуговицы в предназначенные им дырочки.

-Я всё думал… Вот скажи мне честно,  - Костя отвёл глаза от Веры и уставился в потолок. – скажи мне… Ты меня любишь?

-Костя! – целая гамма чувств и интонаций прозвучала в этом восклицании-укоре.

-По-настоящему, по… любишь?! Скажи мне в глаза, - Костя посмотрел на Веру. – Скажи мне в глаза, ты меня правда любишь, духовно, сердцем, а не… а не той любовью, к которой ты меня второй вечер склоняешь?!

-Костя, как ты можешь?! – Вера явно хотела оскорбиться, но получилось фальшиво и плохо.

-Ты говоришь, я изменился за эти два дня. Я просто подумал, долго думал, наблюдал за тобой эти два дня и пришёл к выводу… Что не всё сказанное Диной было неправдой. В конце концов мы знаем друг друга не так уж и мало, да, она могла сильно измениться после удара током, но… Но ты ведь действительно говоришь мне… Что мы с тобой делаем? Только целуемся, целуемся и ещё раз целуемся, при этом не нежно-романтично, а как-то стремительно-агрессивно, разв…

-Костя, ты кому больше веришь, мне или этой эгоистке?!!!!

-Себе, Вера. Так что… Так что лучше нам будет расстаться, несмотря на то, какую боль приносят мне эти слова в душе… Я тебя действительно люблю, по крайней мере, я так действительно думаю, но вся эта ситуация…

-ЧТО?!! Бросить меня?!!!!! И из-за чего…?!!!! Костя, ты…

-Вера, успокойся, я думаю, ты в состоянии понять, что…

-Так я для тебя глупая?!!!!! Ну конечно, красивая же девушка не может быть умной!!!!! Тогда слушай, учитель ты мой, я…

И ещё долго Вера надрывалась и кричала какую-то только что придуманную лекцию, суть которой сводилась к «такую девушку как я бросать нельзя». Костя сидел с унылым выражением лица и всё это слушал. Легче было не тормозить этот несущийся поезд. А то можно было нарваться и на ещё большие неприятности. В конце концов, Вера выдохлась, немного подумала и дала Косте пощёчину. После чего быстро ретировалась. А то кто его знает, быть может, в гневе Костя страшен…

Потирая красную щёку и думая о несправедливости этого мира, запутавшийся вконец учитель пошёл в ванную комнату, где и провёл следующие полчаса, старательно чистя зубы. И лишь когда из дёсен пошла кровь, он смог сбросить с себя напавшую апатию и частично вернуться к жизни. В душе разгоралась сильная боль.

 

 

-…А потом он дал мне пощёчину и выгнал вон!!!! И всё из-за того, что Дина накинулась на него со стулом!!!! И теперь я, бедная и несчастная, брошена парнем из-за какой-то…подруги!!!!

-«…I ain't gonna live forever I just want to…»

-Таня, хорош завывать! Где вот мой учебник по физике?!

-И вот какими глазами на меня теперь все будут смотреть? Все будут смеяться надо мной, потому что меня, меня бросил информатик!!!! Информатик!!!!! У них же вообще девушек почти не бывает!!!!

-«…I just wanna live while I'm alive…»

-Таня, замолчи! Где моя тетрадь с мат.анализом?!!!

-Как, вот как можно было бросить, да ещё и ударить, такую красавицу как я?!!!

-«…their ground For Tommy and Gina who never backed down…»

-Таня!!! Не сиди на моей алгебре!!!!

-А у вас всегда такой… бардак? – в дверях стоял Оливер и с удивлением взирал на девушек.

Вера и Настя подняли глаза на вошедшего, Таня же продолжала петь, ничего не слыша в своих наушниках.

-Я войду? Или я не вовремя? Я вообще к Тане…

-Да, заходи… Хоть кто-то тут будет не брошенный!

-Вообще-то тут я не брошенная! – тут же возразила Настя. – Таня, ты опять улеглась на мои тетрадки!!! Что ты вообще делаешь на моей кровати?!!! Иди, вон к тебе Олив пришёл!!!! Иди, иди, не мешай, пожалуйста, собираться!!!! ТАНЯ!!!!!

Настя схватила Таню за руку и начала её трясти. Та открыла глаза, замолчала и медленно вытащила наушник из уха.

-Пора обедать?

-Кто теперь на меня посмотрит?! Брошена информатиком…

-ИДИ!

-Дурдом…, - прошептал Олив. – Таня, пошли прогуляемся-ка, свежим воздухом подышишь и всё такое.

Таня радостно вскочила и потащила Оливера на улицу. Вера продолжала жаловаться всем и никому, а Настя бегала по комнате и собирала свои вещи. Всё относительно успокоилось. Пока через десять минут в комнату не зашёл Вадик.

-Где моя шоколадка?! Сожрал?!!! – тут же накинулась на него Настя.

-Вот даже Вадик теперь меня в жёны не возьмёт!!!! – приняв трагическую позу, завопила Вера.

-Э!! Э!!! Я просто спросить зашёл!!!!

-Шоколадка где моя?!!!!!

-Вадик, почему вы такие?!!!!

-Шоколадку верни!!!!!

-Почему меня бросаете?!!!

-Шоколадку!!!!!

-Ничего вы не понимаете в красоте!!!!

-ДИНА ГДЕ?! – закричал во всю силу своих лёгких Вадик.

В комнате мгновенно наступила тишина. Настя забыла про шоколадку и вернулась к поискам учебника физики. Вера начала обшаривать комнату глазами в поисках чего-либо тяжелого. Вадик постоял ещё минуты две и, убедившись, что ответ он не получит, вышел из комнаты. Вслед ему полетел найдённый Верой учебник по физике.

В коридоре было относительно тихо. Долетали звуки из других комнат, откуда-то снизу доносилась громкая «тяжёлая» музыка. Вадик немного постоял у двери, раздумывая, где бы могла быть Дина. Придя к какому-то решению, он пошёл вниз. Мимоходом глянув на часы, он отметил, что полдень уже наступил. А значит, если Дина действительно была этой Тенью, значит сейчас ему вряд ли удастся её найти. Но попытка не пытка. Вот уже два дня он пытался поговорить с ней, но каждый раз она уклонялась. Причём чаще всего ещё до начала разговора, завидев его в другом конце коридора, улицы и т.д. Просто уходила, и даже его, Вадиковская, настойчивость, которая порой творила чудеса, тут не помогала.

Захватив из своей комнаты куртку, Вадик выходит на улицу. Снег падает мягкими хлопьями, кружится, ложится, мешает видеть максимально чётко. Казалось бы, он должен только мешать Вадику в его поисках. Но, тем не менее, он скорее помогает, чем мешает. На свежевыпавшем снегу хорошо отпечатываются следы ног. И пускай их заваливает новая порция снега, какое-то время они достаточно чётко различимы. Тем более тогда, когда они единственные, когда они ведут туда, куда обычно не ходят ученики. Вадик идёт по этим следам. Он смотрит вдаль и видит как появляются эти следы под чьими-то невидимыми ногами. Он прищуривает и видит, как снег ложится на невидимое тело. Он максимально внимательно смотрит на снег, где появляются следы и видит едва различимую тень. Тень от этого невидимого существа. Стараясь не привлекать к себе её внимание, Вадик идёт следом.

На часах 12:40.  Следы привели его на Площадь. У обелиска они остановились. Вадик прошёл мимо, сел на скамейку и стал пристально наблюдать за едва различимой Тенью. Она не двигалась. Она наблюдала. Неизвестно за кем, быть может даже за ним, но наблюдала. Вадик был готов долго ждать. Он взглянул на часы. Если всё правильно, то через 18 минут Тень должна вновь превратиться в человека. Если он не ошибается… Это будет Дина. Вадик отрывает взгляд от часов и снова смотрит туда, где должна быть Тень. Но её там нет.

 

Дина заметила за собой слежку ещё у школы. Она знала, что не стоит напрямую открываться Вадику, пока у него нет прямых доказательств. Она знала, что он, скорее всего пока что будет молчать, даже догадывась, даже будучи почти уверенным. Она знала, что пока оставался хоть малейший шанс доказать, что это не она, он не будет принимать активных действий и возвещать всем о горькой правде – потому что оставался малейший шанс не втянуть её в это дело. Она знала. А значит надо было увести его куда-нибудь, а потом как-нибудь исчезнуть из его поля зрения. И она пошла на Площадь.

Там, в лёгкой тени обелиска, она остановилась и приготовилась ждать минут 15, пока не случится удобный момент для побега. Если бы они прошли, а она не смогла бы вот так исчезнуть, тогда пришлось бы бежать и желательно очень быстро. Но нужный момент настал, причём достаточно быстро. Зная, как легко потерять её следы в людском потоке и как трудно следить за её тенью, когда небо заслонено тучами и идёт снег, Дина быстрым шагом направилась в сторону улицы, надеясь затеряться среди людей. Ей хватило всего одного мига – того самого, в продолжение которого Вадик смотрел на часы. Бегом через дорогу. Дина оглядывается, видит, что Вадик заметался по площади в поисках следов. Она улыбается, поворачивает голову и понимает, что смотреть-то надо было совсем в другую сторону. Прямо на неё ехала машина. На её счастье она тормозила, потому что светофор только-только загорелся зелёным светом для пешеходов. Но Дина перебегала дорогу немного в стороне от пешеходного перехода. Она метнулась в сторону, но не настолько быстро, насколько нужно было. Больная нога всё ещё давала о себе знать. Машина, почти остановившись, мягко ткнулась в неё, сбив с ног, оставив порез на руке и по счастью не принеся больше никаких травм. Всё бы обошлось и не привело бы к тому, что случилось за этим, если бы не ищущий её Вадик.

 

«Далеко она уйти не могла. Тут должны быть следы, должны, эти люди затоптали их! Вероятно, она пошла туда, где много народу. Там не видна её тень. Там не видны её следы. Там она сможет спрятаться от меня. К народу. Но времени до часу дня осталось совсем немного. В час Дину уже можно было видеть в школе. Час дня совсем скоро. Наверняка она пошла к школе. А значит она побежала в ту сторону!»

Вадик смотрит вперёд, на дорогу. И замечает то, что не заметили другие. Останавливаясь на светофоре, одна машина словно мягко ткнулась в сугроб или, как видно решил водитель, наехала на небольшой ухаб на дороге. Но Вадик различил едва видную тень, различил небольшую примятость снега перед капотом машины. И он истолковал всё правильно.

Вадик бежит туда.

 

«Он бежит сюда. Он заметил, он понял, что случилось. О чёрт, надо вставать, надо скорее бежать, бежать! Нога… Так болит, невыносимо…! Бежать, бежать…!»

Дина с трудом встаёт, но уже поздно.

 

«Да, это Тень, она самая. Сейчас я и узнаю всё, всю правду. Она встаёт. Совершенно точно. Схватить её за руку!»

Вадик протягивает руку вперёд и его пальцы натыкаются на что-то.

 

«Отцепись! Мелкий придурок! Отцепись! Не выдавай меня! Хорошо, хорошо, я приду сегодня вечером и поговорю с тобой, ты так настойчиво пытался эти два дня вовлечь меня в разговор, я знаю о чём, но отцепись сейчас от меня, иначе всё пропало, всё! Я не смогу сейчас убежать от этой толпы, а если она поймёт… Отцепись, отцепись!!!»

Говорить всё это вслух Дина не решалась, потому что была ещё маленькая надежда, что она вырвется. А по голосу Вадик точно её опознает. Дина извивалась, резко дёрнула руку на себя, чуть не упала, зато высвободила её, с небольшим торжеством внутри она поворачивает спиной к Вадику, уже начинает бежать и тут понимает… Понимает, что этой недолгой их борьбы хватило, чтобы привлечь внимание толпы. Народ остановился, люди встают плечом  к плечу, стараясь отсечь все пути бегства для этой Тени. Остаётся лишь один путь – назад.

И Дина толкает Вадика, бежит, но тут же падает. Она чувствует пальцы на своей ноге, поворачивает головы и понимает, что это был он, Вадик. Он не желала отпускать загнанную добычу, он хотел узнать, скорее всего для себя самого, кто же эта Тень. И тем самым подставлял её под агрессию всей толпы.

Мысли в голове бегут быстро. В следующую секунду Дина пинает Вадика в плечо, нога слегка скользит и попадает в шею, срабатывает болевой рефлекс, и пальцы разжимаются. Она вскакивает, стараясь не обращать внимания на боль в ноге и бежит, бежит так, как наверное никогда ещё не бегала. Поворот, ноги скользят, она падает. Снова вскакивает. Впереди куча народу, и все они смотрят как раз на неё – крик с Площади привлёк их внимание. Значит в эту сторону никак. Дина прижимается к стене дома и затравленным взглядом  осматривается. Люди стоят. Вокруг Площади, на ближайших улицах, стоят и всматриваются, ищут Тень. Любопытство. Они хотят узнать, кто она такая и что она здесь делает. Они хотят поймать её. Есть только один путь – по проезжей части. Машины тоже остановились, водители стоят рядом с ними, но не так плотно, как на тротуарах. У неё есть шанс. Она колебается пару секунд – эта дорога ведёт к школе и если её увидят, они поймут где искать Тень. Но другого выхода у неё похоже нет. И Дина бежит.

По той же дороге, отставая совсем немного, к школе бежит и Вадик. Он понимает, что рано или поздно Дина, если это она, туда вернётся и просто не хочет упустить этот миг. Но толпа истолковывает его бег совсем по-другому, они решают, что он бежит за Тенью. Хотя даже сам Вадик не знает, что это действительно так. Дина бежит как может. Все эти метания, падения отняли у неё кучу времени. До часу дня осталось четыре минуты. Она бежит. Вот и школа, вот ворота. Две минуты. Она падает во дворе, быстро поднимается, снова падает. Толпа уже подбегает к воротам и оглядывается. Они ищут её. Скорее в здание, в медпункт. Дина бежит к дверям. Смотрит на часы – ещё полминуты, но… Но она совсем забывает, что её часы теперь отстают от её биологического часа дня, когда она появляется, ровно на двадцать две секунды. Вчера она меняла батарейки, часы остановились, Дина ещё не успела поставить их ровно по внутреннему времени. Она бежит, думая что спаслась и не замечает, что остальные уже смотрят на неё полными изумления взглядами.

Люди видят – Тень забежала в школу. Школьники видят – кто-то появился из воздуха и бежит по коридору. И только двое безошибочно опознают эту фигуру и развевающуюся куртку – Костя, стоящий в холле школы, и Вадик, всё ещё торчащий на улице. Но зато все остальные знают – Тень среди них, в этой школе. Народ на улице ликует и бросается следом.

Дина бежит по коридору, по пути снимая куртку. Она забегает в медпункт, мисс Лайтер на её счастье одна. Не говоря ничего, Дина запихивает куртку в медицинский чемоданчик медсестры, сама кидается на кушетку и натягивает простынку до глаз, стараясь перестать дышать так часто. Мисс Лайтер ничего не успевает сказать, в медпункт вбегает куча народу. Они не видели, что Тень забежала сюда, они слышали, как хлопнула дверь. Тень вполне могла побежать дальше, но они уверенны.

-Что…Что здесь творится, кто вы все?! – тут же гневно кричит мисс Лайтер, вставая в дверном проёме и не давая всем этим людям зайти в следующую комнату.

Туда, где стоит кушетка. На которой лежит она, Тень.

-Сюда только что забежала девушка, - едва выговаривает какой-то мужчина, едва дыша, так он быстро бежал.

-Никто сюда не забегал, я тут наедине с моей пациенткой, прошу оставить мой медкабинет в покое. Уходите!

-Забежала! – упорно твердит мужчина. – Мы слышали как хлопнула дверь! Шкаф! Там вы её прячете!

-Что вы себе…

Но мисс Лайтер не успевает закончить фразу. Отпихнув её, мужчина бросается к шкафу, распахивает его и… застывает в недоумении. Он ожидал увидеть там эту девушку-Тень, или хотя бы её куртку – но там только плащ самой медсестры и парочка её чистых белых халатов. Мужчина недоумённо смотрит сначала на содержимое шкафа, потом на мисс Лайтер. Потом он переводит взгляд на девушку на кушетке. Она вся красная, держится за горло и из носа у неё идёт кровь. В глазах стоит невыносимая боль.

-Что вы себе позволяете?!!! Прочь отсюда!!! Я вызову охрану, бессовестные, вы видите, моей пациентке плохо, у неё астма, да ещё и кровь носом пошла, а вы тут такой беспорядок устраиваете!!! Никто не заходит ко мне, уже нельзя дверь поплотнее закрыть от сквозняков!!! Вон!!!! Все вон!!!

Парочка охранников, которые стояли в задних рядах, тут же начинают вежливо, но неумолимо выводить людей из медпункта. Внутри остаются только четверо: Дина, симулировавшая приступ астмы и вызвавшая у себя кровь из носа, слегка ударив его, мисс Лайтер, которая тут же достаёт из другого небольшого шкафчика перекись водорода и вату, Вадик и Костя, взволнованные ужасным видом Дины. Когда дверь закрывается, последние двое подходят поближе. Мисс Лайтер кидает на них недовольный взгляд и уже готова разразиться очередной тирадой, как тут её опережает Дина.

Она вскакивает на ноги, прижимая одной рукой к носу вату, другой вытирая кровь с лица и кричит, поворачиваясь к Вадику:

-Какого чёрта ты всё это устроил, зачем, зачем??!! Так хотел узнать, кто такая Тень?? Не мог подождать, не мог отпустить, ты же знал, ты же догадывался!!! Из-за тебя, из-за тебя теперь все знают, что я здесь, что я здесь учусь, в скором времени они сюда приведут полицию или какие-нибудь свои спецслужбы, страх народа велик, поймают меня, я же ничего, ничего не сделала!!! Из-за тебя всё, из-за тебя!!! Я думала, что могу доверять тебе, уже хотела и так всё рассказать, что, что я плохого сделала тебе, зачем ты так меня подставил?!!!

Дина медленно съезжает на пол, прислонившись спиной к стене. Она плачет, захлёбываясь в своих слезах и крови, продолжающей течь из носа. Вадик же, обычно отвечающий едким словом на каждую отрицательно обращённую к нему реплику молчит. Он молчит и не знает, что ему сказать, он понимает, что всё сказанное в общем-то правда и что теперь Дина, его одноклассница, его друг, теперь действительно в опасности. Он хочет сказать что-нибудь вроде «я же не знал!» и развести руками, в его фирменном жесте. Он хочет крикнуть «а зачем ты побежала туда», но понимает, что она просто пряталась от него. Он хочет хоть как-то оправдать себя, но не находит слов. Внезапно он понимает, что это скрюченное существо, которое и на человека-то сейчас мало похоже, ему дорого. Настолько, что он не может сейчас обвинить её в чём-либо. Вся в крови, в слезах, растрёпанная, скрючившаяся, с порезом на руке, с ногой, которая ещё немного – и будет находится совсем в неестественном положении, в отчаиньи и в злости на него. Она никогда раньше не злилась на него так. Вообще не злилась, только в девятом классе била мягким учебником английского по голове и как-то раз пробежалась по всему коридору со стулом за ним. Отчаянно копируя его тогдашний любимый метод. Он и не помнил бы о том случае, если бы недавно вдруг она сама не вспомнила о нём.

«Порой всё так отвратительно плохо. Кто-то пытается помочь, кто-то проходит мимо и никто не задумывается над тем, что если плохо – просто обними и всё. И не говори ничего – то, как обнимешь, порой намного красноречивей слов»

Он сел на корточки и просто обнял. Она пару раз ударила его кулаком куда-то в спину, в плечо, а потом сама же уткнулась в его свитер и зарыдала ещё отчаиней.

Костя, молча наблюдавший эту сцену со стороны, вышел из медпункта, хорошо закрыв дверь, и поднялся к себе в комнату, где долго сидел и думал. О том что было, о том что происходит сейчас, о том, что случилось за время этой поездки, о своих отношениях к различным людям, о своих чувствах, о том, что в скорое время должно было случиться. Он выглянул в окно и увидел людей, которых всё ещё уводили со школьного двора. Кто-то заверял их, что никакой Тени у них в школе не учится, стараясь поддержать престиж школы, кто-то уже начинал задумываться, кто из учеников наиболее подозрителен. Они все суетились и думали, что Тень принесёт им только горести и разочарования.

А сама Тень в тот момент потеряла сознание – её душа и тело не вынесли такого напряжения и внутренней боли.

Натянув на голову капюшон и чуть наклонив вперёд голову, Джит выходит из комнаты Марка. В конце концов поминать её собрались там. Было бы очень странно, если бы тот, кого считали мёртвым, сейчас бы сидел наравне с ними со всеми и попивал бы вино. Ну или что они купили. В конце концов уже  наступила ночь, и Джит снова стала материальной.
Откуда-то донеслись звуки музыки. Приятный мужской голос. Органная музыка. Грусть. О чём эта песня? Джит пошла на звуки музыки. Отчётливо прозвучали слова припева. Она узнала. «Who Whants To Live Forever». Queen. Кто же этот человек, что слушает сейчас настолько подходящую песню? Настолько подходящую… Сейчас её поминают, все, кроме Марка, здесь считают, что она мертва, да и сама она не знает, можно ли назвать ЭТО жизнью и жива ли она вообще? Сможет ли она существовать ещё когда-нибудь как нормальный человек, не превращаться в тень, дымку при свете солнца? Сможет ли…?
«And we can love forever…»
Джит утирает навернувшуюся на глаз слезинку. Песня подходит к своему логическому завершению. Голос затихает. Музыка всё ещё есть, она всё ещё поёт, тоскует, просит, затихает, шепчет. Орган и… тишина… Джит толкает дверь и заходит без стука. Ей хочется знать, кто этот человек, кто слушает эту замечательную музыку. Она заходит и останавливается как вкопанная.
На кровати сидит Джеймс.

Он грустно смотрит на неё, не подозревая, что это она, Джит.
-Кто ты?
Джит молчит и пытается собраться с мыслями. Вот сидит перед ней человек, который первый, быть может непроизвольно, но показал, что значит быть любимой. С того всё и началось. Он просто обнял её, он просто поступил тогда по-джентельменски, а у неё внутри всё сжалось. Тогда она только поняла, что значит тепло другого тела, руки, слегка сжимающие твою талию и тёплая улыбка, адресованная тебе.
-Кто ты? - повторил Джеймс.
Джит опустила голову ниже.
-Я… я просто услышала песню… и мне стало интересно… кто слушает её… такую… подходящую… Я помешала тебе наверное… Прости, я тогда пойду, я не хотела мешать, - Джит быстро разворачивается, но её догоняет голос Джеймса.
-Постой…
Она оборачивается. Он сидит и смотрит пустым взглядом в пространство. Он, который всегда улыбается и шутит, он, готовый всегда её подбодрить. Ей казалось. что уныние к нему приходит редко. Она впервые видела такую грусть в его глазах и сердце её сжалось — из-за неё он сейчас грустил.
-Ты из-за Джит, да? - медленно говорит она.
-Откуда ты знаешь её? - он тут же поднимает голову и пытается опознать в ней однокурсницу.
-Я просто слышала… Слышала, что с ней случилось, да и люди, её однокурсники, сейчас поминают её в 1209 комнате…
-Да, я знаю… я просто хотел посидеть и подумать один… Нет, нет, не уходи, твой голос… твой голос чем-то напоминает её… Посиди, прошу, хотя бы пять минут… Она любила в последнее время эту песню… Слушала её и плакала… Она боялась чего-то… Она любила эту группу, я как-то не слушал никогда… А сейчас приехал, меня не было то всего ничего считай… Думай пригласить её завтра в парк погулять, она любит… любила осень… И тут… Тут узнаю, что я слишком долго тянул и теперь никогда мне уже не обнять её опять… Ты плачешь?
Джеймс с искренним удивлением смотрит на неё.
-Я…я просто… очень…впе..впечатлительная… - едва выговаривает Джит, изо всех сил пытаясь успокоиться.
Полтора месяца прошло с тех пор, как тогда в ней проснулось какое-то чувство к нему. Оба они молчали, как партизаны, доверяя свои чувства лишь одному какому-нибудь человеку. Большинство «общажных» дывно уже подшучивало на эту тему над ними, но никто из них не делал первого шага, прислушиваясь к своим чувствам, вдумываясь и обдумывая каждый жест и шаг. Ей надоело ждать. Она таки решилась первой хоть как-то намекнуть. Она не была уверенна, а тут… Тут он сидит и слушает ЭТУ песню, грустит по НЕЙ, сокрушается, что не был с НЕЙ. С ней…!
-Тебя как зовут-то?
-Не… не важно…
-Как хочешь…
Джит прислушивается. Ещё одна песня её любимой группы. О, если бы она только знала раньше, что не так уж и безраздична ему, она бы сделала сама этот первый шаг, не боясь ничего, сделала бы и возможно сейчас всего бы этого не было…
Джеймс молчал.

-Джеймс?
Они подняли головы и посмотрели на женскую фигуру в двурях. Алья.
-Ты… ты пойдёшь к Марку?
-Да, пожалуй, теперь я готов идти к другим, - Джеймс встаёт и поворачивается к Джит. — Спасибо за приятную компанию.
Джит бормочет стндартное «не за что» и выбегает из комнаты.
-Джеймс. Кто это?
-Понятия не имею. Ей просто стало интересно, кто слушает песню.
-Джеймс, ещё только совсем недавно не стало Джит, а ты уже…
-Нет, Алья. Я понятия не имею, кто эта девушка, даже имя её не знаю, у неё… у неё голос похожий на голос Джит… Я не хочу знать, кто эта девушка. Она пришла, как призрак, посидела со мной, впитала немного моей тоски и вот сейчас убежала, как призрак. Я не хочу знать кто она… Я хочу знать, почему я не попробовал поговрить с Джит раньше…
-Пошли… Сейчас уже поздно думать об этом…
Джеймс выключает музыку.

Джит сидит на окне на общей площадке перед лифтами. Порой мимо ходят студенты. Она смотрит на их лица и думает о том, чему видимо было не суждено теперь никогда свершиться. Ей показали, как может быть хорошо, спокойно, счастливо в объятиях другого человека. Показали — и отобрали…
Джит спрыгивает с подоконника и идёт на двенадцатый этаж, по направлению к комнате Марка. В кармане она нащупывает фонарик. Достаёт его. Маленький, компактный. С двумя кнопками… Двумя? Да, действительно, вот ещё одна, почти не заметная. Что будет, если нажать на неё? Джит останавливает перед небольшим зеркалом на 10м этаже и нажимает. Фонарик загорается слугка голубоватым светом. А Джит становится невидимой. Обратный эффект! Джит нажимает на эту кнопку ещё раз. Фонарь гаснет, она появляется.
Открываются двери лифта. Оттуда выходят четыре человека. Комендант и ещё трое неизвестных. Джит смотрит на их одежду и тут до неё доходит. Комиссия от Университета! Проверяют порядок в общежитии! Если они сейчас зайдут в комнату Марка… То никакие оправдаия в том, что они тихо мирно поминают человека не учтутся и их всех отчислят за пьянство в общежитии. На 10м и 11м живёт очень мало людей, комнаты только-только сдали после ремонта. Всего шесть комнат.
Джит бросается вверх по лестнице.

-Ребята, комиссия!
Все поднимают голову. В дверях стоит Джит. Никто из-за капюшона не может разглядеть её лица. Только Марк знае кто это.
-Сюда идёт комиссия от Университета, они сейчас на десятом этаже, быстро убирайте всё это! - Джит кидает взгляд на Джеймса и захлопывает дверь.
Отлично зная нравы своих однокурсников, она с силой нажимает на вторую кнопку фонаря. Они не должны знать кто она. Дверь открывается, Серж выскакивает в коридор и с недоумением оглядывается. Никого нет. Коридор пуст, хотя никто не мог так быстро пробежать такое расстояние. Остальные двери закрыты. Серж бежит к площадке перед лифтами, свешивается через перила и смотрит на лестницу. И видит комиссию, поднимающуюся на 11й этаж. И кидается обратно в комнату.
-Ребята! Понятия не имею куда делась эта девушка, но она была права!!! Живо убираем тут всё!!!

-Джит, спасибо тебе. Но как ты умудрилась так быстро исчезнуть?
Марк закрывает дверь на ключ перед тем. как лечь спать. Джит сидит на своей кровати уже в рубашке. Комиссия ничего не нашла ничего подозрительного в комнате Марка. Зато нашла, что у него нездоровая страсть к холодному воздуху в комнате и попросила не открывать больше окна больше чем на пять минут.
-Всё дело в фонарике. Тут лказывается была вторая кнопка. Только кажется я её сломала…
-Ничего… Мы ещё придумает что-нибудь. Спокойной ночи…
-Спокойной…
Они лежали в темноте, каждый на своей кровати. Джит не спалось. Она встала, отперла дверь и тихо вышла. Марк уже спал. Джит спустилась на 9й этаж и подошла к комнате Джеймса и Сержа. Они жили вдвоём. Из-под двери выбивался свет. Слышалась тихая музыка. Опять она… «Who whants to live forever»… Джит села на пол у двери и обхватила голову руками. Как все плохо… А музыка лилась, напоминая о недолговечности человеческой жизни, напоминая о любви, вызывая в душе Джит целую гамму чувств. Ей стало страшно. Она вспомнила взгляд Джеймса, тогда, когда он обнимал её тело, грея и даря своё тепло. Она чуть не взвыла от отчаинья — когда теперь он опять сможет обнять её?? Орган и тишина… Пожелания спокойной ночи за дверью. Гаснет свет.
Джит встаёт и уходит обратно, в комнату к Марку. Там она впервые, после того опыта на ней, почувствовала капельку спокойствия. Там её ждала тёплая кровать. Там она хотела хоть на миг забыть, что она теперь не сможет быть с ним…